— Постой, — и я снова его послушалась. — Ты спрашивала, зачем я хотел с тобой поговорить. Собственно, какой-то особой темы у меня не было. Мне просто хотелось с тобой поболтать в память о старых временах, и можешь сама думать, какая у меня скрытая цель. Но все же нам надо решить одну небольшую задачу. У меня есть для тебя подарок.
— Какой? — фыркнула я. — Чья-нибудь отрубленная голова?
— Ты обвиняешь меня в недостатке вкуса? Я оскорблен. И все же эта голова пока вовсе не отрубленная, — и из-за деревьев на поляну была вытолкнута Тауриэль.
— Откуда она у тебя? — я бросилась к девушке, помогла ей подняться и обняла. Тауриэль выглядела так, как будто на нее наложили страшное заклятье. Ее расширенные глаза с ужасом глядели на меня, но явно не узнавали. — Что ты с ней сделал?
— Очухается, — лениво сказал Некромант. — Я ничего с ней не делал, она просто напугана. В ее голове абсолютно пусто. Я нашел ее, когда она в одиночестве бродила по лесу и рыдала, и решил, что ты хотела бы помочь своей любимице.
— Да, — пораженно сказала я.
— Можешь не искать скрытый смысл в моем поступке, — предупредил меня Некромант, когда я как раз поспешно начала думать, в чем тут подвох. — Даже я пару раз в жизни могу сделать что-то хорошее. Кроме того, ты меня недавно очень порадовала, Сильмариэн.
Он еще о вновь обретенном Сильмарилле не знает, подумала я. Но и я об этом не расскажу. Любое, даже самое ничтожное знание, Некромант может обратить себе на пользу.
— Я был рад с тобой поговорить, — сказал мне Саурон. — Было действительно приятно, хотя все же я был бы рад получить благодарность за эту девчонку. До новой встречи, Сильмариэн, — и Некромант замолчал, или исчез. Он не дал мне одержать верх, закончить этот разговор первой и, как всегда, победил.
“До новой встречи”, - подумала я. Теперь было важно как можно скорее добраться до Лориэна. Но сначала я сделаю что-нибудь, чтобы Тауриэль пришла в себя и постараюсь как можно меньше думать об этой неожиданной, странной встрече с Сауроном. Мне было жаль это делать, но я подтерла Тауриэль память. Незачем ей помнить черное бесплотное лицо истинного зла всю свою бессмертную жизнь. После этого девушка пошла на поправку.
Зима была практически бесснежная, а дороги недостаточно опасными, чтобы меня остановить, и мы добрались до Лориэна быстро, и обеих нас уже не волновало ничто, кроме наших разбитых сердец.
Галадриэль встретила меня в Лориэне далеко не так дружелюбно, как я предполагала. Горюя из-за разрыва с мужем, да и вообще из-за всего произошедшего за последний год, я хотела ощутить дружескую поддержку, но, к своему огромному удивлению, наткнулась на стену холодности и отчуждения. Это разбивало мне сердце. Да, с Галадриэль отношений ближе, чем до войны в Эрегионе, у меня больше не было, но она все же всегда оставалась моей сестрой и подругой. Не сумев и, возможно из-за собственной приподнявшей голову гордости, даже не желая преодолеть ледяную стену между нами, я, оставив в Лориэне по-прежнему безутешную (но, слава Эру, не помнящую о встрече с Некромантом) Тауриэль, отправилась в Ривенделл, к Элронду. У него я, наконец, получила столь необходимую мне поддержку. Элронд по-настоящему мне сочувствовал, и в Последнем Домашнем Приюте я пыталась восстановиться и отдохнуть от всех переживаний, но это плохо у меня получалось.
Единственной по-настоящему сильной радостью в те годы было для меня увидеть сына. Странствуя по Средиземью, Леголас часто приезжал в Ривенделл и, по началу, никогда не ездил в Лихолесье. Пройдя через войну и испытания, он изменился, повзрослел, возмужал и стал не тем, что прежде, но совсем не хуже. Приезжая в Ривенделл, Леголас много беседовал и с Элрондом, и со мной, и присматривался к юноше Эстелю из рода дунадайн, об истинном происхождении которого знали очень немногие. И только в те годы в Ривенделле, после последнего Белого Совета, я узнала о том, кому принадлежат Три Кольца. Это было знаком огромного доверия со стороны Элронда.
