Саманта снова посмотрела на кукол Сьюзи. Она так крепко сжала губы, что кожа вокруг уголков рта сморщилась и она стала похожа на разозлённого пекинеса. У соседей как раз жил такой пёсик, и когда Сьюзи в первый раз его увидела, то долго смеялась, потому что он напомнил ей Саманту.
Интересно, а Сьюзи похожа на какую-нибудь собаку? Наверное, нет. Хотя у них с Самантой были похожие волосы и практически одинаковые глаза, они смотрелись на двух девочках совсем по-разному. Светло-русые волосы Сьюзи обрамляли лицо, а Саманта заплетала их в тугой хвостик. Сьюзи выглядела дикой, шаловливой, а вот Саманта – примерной девочкой. Карие глаза Сьюзи обычно были широко раскрыты, а вот Саманта часто щурилась, так что Сьюзи выглядела нетерпеливой, а Саманта – осторожной. Нос и рот Сьюзи были меньше и изящнее, и её часто называли милой. Саманте достались папины большие нос и рот, и Сьюзи однажды услышала, как бабушка говорит о Саманте: «Вот она подрастёт и станет красивой женщиной».
Саманта снова посмотрела на кукол Сьюзи, потом переставила своих кукол местами на «рабочих станциях». Бедняжки. Когда Саманта наиграется со своими куклами, они уйдут обратно в коробку.
– А твои куклы не хотят петь в моём хоре? – спросила Сьюзи.
Саманта не ответила.
Сьюзи принюхалась и сморщила нос. В воздухе пахло соусом для спагетти и чесночным хлебом. И она по-прежнему чувствовала тот, другой, непонятный запах.
Ну ладно. Ей вовсе не нужны куклы Саманты, чтобы собрать хороший хор. Поправив последнюю куклу, Сьюзи взяла линейку и постучала ею по кубику, который поставила перед своими куклами. А потом начала махать линейкой влево-вправо – дирижёры ведь делают именно так?
Не успела Сьюзи взмахнуть и три раза, как Саманта вдруг вскочила и пинками сбросила её кукол с кубиков. А потом пнула и сами кубики. Все куклы и кубики скатились с мохнатого ковра и с грохотом выкатились на тёмный деревянный пол. Сьюзи вздрогнула. Теперь придётся построить из кубиков больницу и лечить кукол.
Саманта свирепо посмотрела на Сьюзи, потом выбежала из комнаты. Сьюзи хотела было крикнуть ей что-нибудь вслед, но ссоры с Самантой никогда не помогали. Она поняла, что лучше оставаться спокойной и ждать, пока буря сама пройдёт.
Тем не менее…
В дверях появилась мама Сьюзи. Высокая, стройная, с тёмно-русыми волосами – когда-то мама Сьюзи выглядела как настоящая модель. Сьюзи помнила, что раньше мамины волосы были блестящими и упругими, на больших глазах всегда были длинные накладные ресницы, а широкий рот накрашен ярко-красной помадой. Сейчас же на маме не было никакого макияжа, и она выглядела усталой. Мама, одетая в выцветшие джинсы и мятую синюю футболку, смотрела на игрушки на ковре.
Сьюзи встала и подошла к ней.
– Мам?
Мама по-прежнему смотрела на игрушки.
– Ты в порядке?
Мамины глаза наполнились слезами, и Сьюзи показалось, словно кто-то крепко сдавил ей сердце.
– По-моему, что-то не так, – сказала она маме. – Произошло что-то плохое, но я не знаю что.
Сьюзи очень хотелось, чтобы мама ответила ей «Всё хорошо», но мама лишь прикрыла рот рукой, и по её щекам потекли слёзы. Сьюзи знала – сейчас мама ей не ответит. Ей не нравилось говорить, когда она плачет. Да и вообще, разве сами по себе слёзы – не ответ?
Обычно после ужина мама поднималась на третий этаж и работала. Там она оборудовала большую студию – мама работала художником по текстилю: шила большие стёганые одеяла и плетёные покрывала, которые люди никогда не стелили на кровать. Мамины покрывала вешали на стены; Сьюзи казалось это странным, но маме нравилось их делать, и, по словам мамы, красивые покрывала «приносили деньги».
И хорошо, потому что папа с ними больше не жил. Сьюзи не понимала, почему он ушёл. Но больше его здесь не было. Может быть, это и есть то «плохое», что произошло?
Сьюзи обхватила руками колени. Нет. Вряд ли. Случилось что-то другое.
Может быть, попробовать обнять маму? Хотя лучше не надо. Мама не любит, если её трогают, когда она плачет.
Сьюзи просто стояла и надеялась, что мама наконец перестанет плакать и они смогут поговорить. Но мама так и не перестала. Оттолкнувшись от дверного косяка, она пошла куда-то по пустому коридору.
Саманта была на улице – пускала мыльные пузыри во дворе. Любой, кто посмотрел бы на неё со стороны, подумал бы, что она просто веселится, но Сьюзи знала, что Саманта пускает пузыри не для веселья, а для изучения потоков воздуха. Сьюзи решила не спрашивать, можно ли ей тоже попускать пузыри. Саманта скажет, что нет – это испортит её «исследования».
Но Сьюзи хотелось побыть рядом с сестрой, так что она прошла к Оливеру, потрепала его по грубому, мокрому стволу и забралась на выцветшую шину – самодельные качели. Оттолкнувшись от земли, она раскачала шину, а потом запрокинула голову, чтобы посмотреть на мрачное небо, пока качели лениво описывают круг.
