Краем глаза он заметил, как моментально посерьезнело лицо капитана, как подобрались в строю артиллеристы. Нет, фашистам таких героев не одолеть! Это вам не латунные наклепки, эти орлы – настоящие!
Армада немецкой техники замерла на самом берегу. Полтора десятка «четверок», «праги» и «двушки», несколько бронетранспортеров и длинная колонна мотоциклов. Дальше идти им мешала студеная вода Извери. Наращивая силы, немцы еще вечером 7-го числа сумели отбросить передовой отряд на восточный берег. Но развить наступление помешала водная преграда, и теперь, рыча в бессильной злобе, обманутые преследователи топтались на месте.
Артиллеристы Россикова продолжали огрызаться беглым огнем, но силы были слишком неравными. В ответ немцы ударили десятью батареями, накрыв, по сути, отрытые позиции курсантов. В какую-то минуту гитлеровцам показалось, что наступил переломный момент: еще напор, и русские дрогнут и начнут отступать, тогда останется стремительным броском форсировать реку и гнать неприятеля вплоть до самой Москвы.
Поэтому для отряда Старчака оставалась главной задача – не пустить немецкие танки на мост, во что бы то ни стало удержать переправу. Иначе вся эта лавина хлынет на восточный берег и сметет боевые порядки и без того ослабленного передового отряда.
Сашка снова прильнул к панораме и ощутил в теле мелкую дрожь. Подумал, что эта дрожь оттого, что он озябшими руками дотронулся до холодного металла, но это было другое. Он всегда знал, а теперь еще и убедился на личном опыте, что фашистов можно бить и обращать в бегство, что все их геройство – показное, они сильны лишь перед слабым испуганным противником. В открытом бою на равных фашисты тупые и трусливые вояки. И танки немецкие горят так же, как любые другие. Нужно только уметь их поджигать.
Дрожь не прекращалась, и он понял: она, эта дрожь, – не от страха и не от холода, а от охватившей его злобы и ненависти. Он смотрел через прицел и видел, как вырисовываются на том берегу силуэты вражеских машин и замершие в ожидании густые группы пехоты.
Возле станин орудия и немного дальше по траншее лежали убитые курсанты – немецкие минометчики накрыли их позицию несколькими залпами. Из его расчета оставались в живых только двое подающих, Грачев и Сушко.
«Ничего, – Сашка вернулся к панораме, – главное, что орудие цело». В этой ситуации он сам назначил себя наводчиком.
Неожиданно сзади послышался грохот – кто-то споткнулся о ящики.
– Ероха! Ты откуда?
На лице приятеля играла шальная улыбка:
– К тебе в помощь. Вдруг не справишься.
Они рассмеялись.
– Смотри, что сейчас будет. – Сашка подкрутил маховик наводки и поймал в перекрестье панорамы скопление фашистов. – Картечь – она тоже кое-что может!
Грянул выстрел. Огненный пучок ударил по бронемашине, снес пулеметчика вместе с пулеметом, а заодно выкосил с десяток пехотинцев.
– Ого! – Ероха от удивления даже высунулся из-за щитка. – Вот это сила!
– Куда ты? – Сашка затянул его обратно в укрытие.
В это время на мосту появился первый немецкий танк.
– А вот это уже серьезно. – Сашка кивнул заряжающему Грачеву. Тот, не мешкая, загнал в казенник бронебойный снаряд:
– Последний…
Корявое туловище Т-IV развернулось так, что под ударом оказалось самое уязвимое его место – бок. Сашка загорелся от такой неожиданной удачи. Ни на секунду не отрываясь от панорамы, он нащупал рукой спуск и надавил его. Резкий звук выстрела слегка оглушил. Замершие в ожидании артиллеристы видели, как тонкая огненная трасса промелькнула над самой башней и растаяла в сером дыму. «Промах!» – разозлился Сашка.
Танкисты, словно почуяв фору, развернули машину и двинулись прямо на Сашкин расчет.
– Ероха, а вот это уже беда! Беги отсюда!
– А вы?
– Беги, кому говорю! – Сашка толкнул замешкавшегося Ероху, тот споткнулся о станину и кубарем покатился прочь, едва не столкнувшись со старшим лейтенантом Носовым.
Тот, не обращая внимания на разведчика, спешил к орудию.
– Что тут у вас? – Немецкий танк приближался. Бронированное жало с набалдашником уже высмотрело цель, готовясь выплюнуть смертоносный заряд. – Есть чем ответить?
– Нет. – Сашка удивился, насколько спокойно прозвучал его голос. – Только картечь осталась. Могу шибануть для острастки, а вы отходите!
– Орудие… – Вскинул руку Носов, но в этот момент внезапно выросший огромный столб земли опрокинул пушку, взрывная волна отбросила прятавшихся за ее щитком людей, разметала валявшиеся на земле гильзы.
Практически в это же время над позициями курсантов пронеслось радостное: «Ура! Танки! Наши танки!»
