Вокруг стола, застеленного оперативными картами, собрались: специально прибывший заместитель командующего войсками Московского военного округа генерал-лейтенант Елисеев, генерал-майор Смирнов, полковник Стрельбицкий, начальник штаба подполковник Курасов и практически весь комсостав училищ. В некогда просторной горнице на этот раз стало непривычно тесно.
Начали с доклада начальника штаба Курасова. Тот выпрямился, одернул гимнастерку и твердым невеселым голосом начал:
– Потери в передовом отряде большие. В пехотном училище осталось меньше тридцати курсантов. В артиллерийском – всего восемнадцать. У капитана Старчака погибло больше половины личного состава. Передовой отряд обессилен, сдерживает врага уже пятые сутки… Если бы не Семнадцатая танковая…
– Танки перебрасывают под Боровск, – не глядя на собравшихся, перебил докладчика генерал-лейтенант Елисеев. Возникла пауза. Генерал еще какое-то время помолчал, потом оторвал взгляд от карты: – Вынужден также сообщить, что подход резервов задерживается. Защитить Москву на этом направлении сейчас больше некому. Пять дней выиграли – хорошо. Но нужно выстоять еще. Чего бы это ни стоило.
– Есть выстоять, товарищ генерал-лейтенант, – отозвался генерал-майор Смирнов. – Приказываю: расформировать остатки передового отряда и до рассвета распределить курсантов по боевым порядкам своих батальонов. Командный пункт надлежит перенести в тыл укрепрайона. За ночь закончим работы на рубеже и будем готовы встретить противника.
Полковник Стрельбицкий согласно кивнул в ответ. Как ни печально было это осознавать, но судьба передового отряда казалась всем собравшимся одинаково решенной. Воевать обескровленному соединению против бронированных частей врага становилось все труднее. Очевидно, что силы по-прежнему оставались слишком неравными. Самое главное – не хватало поддержки артиллерией, точнее, самих орудий. Если бы не отличная слаженность расчетов и беспредельная отвага артиллеристов, ситуация была бы намного хуже.
С каждым днем осложнялось положение и на главном рубеже. В ночь на 9 октября фашисты непрерывно бомбили дороги, ведущие от Малоярославца к Ильинскому. Было понятно, что и для основных сил укрепрайона наступают решающие дни.
Полковник Стрельбицкий, как опытный командир и артиллерист, осознавал, что вверенный ему боевой участок представляет собой внушительную силу. Как-никак шестьдесят орудий на оборудованных позициях способны на многое. Плюс на закрытых позициях – еще около трех дивизионов гаубиц. Даже при явном недостатке снарядов эти орудия все равно смогут нанести врагу ощутимый урон.
Иван Семенович уже подходил к своему блиндажу, когда навстречу ему вышел дежурный по штабу, а следом за ним незнакомый офицер с петлицами майора. В его лице читалась принадлежность к чему-то очень значимому и даже секретному.
– Майор Дементьев, – представился незнакомец. – Прибыл по приказу командующего Московской зоны обороны во главе особого дивизиона.
Он протянул Стрельбицкому пакет с несколькими сургучными печатями, на котором полковник успел прочесть: «Перед вскрытием тщательно проверить исправность печатей».
– Пойдемте. – Полковник пригласил майора в блиндаж.
Они вошли в небольшое, но вполне обустроенное по военным меркам помещение. Стол, лавка, вдоль стен – аккуратно сколоченные нары. Полковник зажег керосиновую лампу, пригласил майора за стол:
– Присаживайтесь. Чаю хотите?
– Спасибо. Уже пил. Разрешите – закурю?
– Курите.
Майор Дементьев достал из кармана потертый портсигар, стал рыться в поисках спичек. Стрельбицкий тем временем распечатал конверт.
На первой странице документа крупным шрифтом значилось: «После прочтения сжечь». Тут же оговаривалась персональная ответственность за сохранение в тайне от врага нового оружия вплоть «до предания суду, если реактивное оружие попадет в руки противника».
Стрельбицкий почувствовал непривычное волнение. Что-то новаторское и в то же время очень важное и секретное планировалось испытать на его участке обороны. Понятно, почему требовалось его личное участие. Он глянул на майора Дементьева. Тот следил за полковником, попыхивая папиросой.
– Что это значит? – Стрельбицкий намеревался услышать от майора подробное разъяснение. Но тот только сухо ответил:
– Согласно приказу, я не имею права никому ничего рассказывать, включая своего начальника.
Иван Семенович покачал головой и принялся изучать документ. Из него следовало, что в соответствии с разработанной операцией дивизион нанесет неожиданный удар: одновременным залпом двумястами мин на площади до двух квадратных километров. Это была бы настоящая сила!
– Ну что ж. – Стрельбицкий дочитал и отложил бумагу. – Согласно предписанию, для охраны боевых машин выделю вам взвод курсантов. Район рассредоточения, – полковник достал карту и расстелил ее на столе, – в глубине леса у перекрестка проселочных дорог. Надеюсь, долго ждать не придется.
– Прошу назначить мне цель.
– А я смотрю, вам не терпится. Не торопитесь. На сколько залпов у вас боезапас?
– На четыре.
