Вместо ожидаемого стакана мне протянули фарфоровый поильник с изогнутым носиком. Но я готов был из унитазного бачка напиться, настолько саднило в горле. А насчёт остального, могу сказать, что чувствую себя, как медуза, выброшенная на берег — мокрым, немощным и расплющенным. И даже не сказать, а подумать. Потому что сил после утоления жажды осталось ровно столько, чтобы расслабиться и упасть на подушку.
Но я оставался настроен продолжать разговор. Решительно настроен. Нужна лишь небольшая передышка. Но пока медсестра меняла банки на стойке с капельницей, а доктор изучал показания приборов, меня сморило. Казалось бы, глупо очнуться, чтобы тут же заснуть, и тем не менее я не справился. За короткий промежуток бодрствования свалилось столько переживаний, что нервная система потребовала отдыха. А мои вопросы никуда не денутся. Их можно и позже задать.
Что я и сделал, когда в снова раз увидел Николая Ивановича. На следующее утро.
- Ну-с, милейший, как вы сегодня себя чувствуете? — поинтересовался состоянием моего здоровья доктор.
- Спасибо, гораздо лучше, — благодарно кивнул я в ответ.
И ничуть не преувеличил. Слабость оставалась, но уже в значительно меньшей степени. И боль в глотке почти прошла, напоминая о себе лишь саднящими ощущениями. Я даже смог самостоятельно усесться в постели, но этот момент можно было не засчитывать — кровать была мультифункциональной и сейчас отрегулирована на сидячее положение.
- Вот и отлично! — порадовался за меня врач. — Если так дальше пойдёт, то денька три вас понаблюдаем и отпустим на все четыре стороны.
- В смысле, на все четыре стороны? То есть меня снимают с проекта?
- Нет, вы не так поняли, милейший. Никто вас ни с кого не снимает, — засмеялся Николай Иванович, — В том смысле, что в лазарете вам больше делать нечего. А испытания вы вполне можете продолжать.
- И восстановительные мероприятия не потребуются? Всё-таки я ослаб, за время, проведённое здесь. Кстати, а сколько именно я провалялся?
- Вы две недели провели в коме, — не стал лицемерить доктор и сразу сказал как есть.
От неожиданности я поперхнулся. Я всегда считал себя крепким мужчиной с завидным здоровьем. У меня всех проблем было: пара переломов в детстве, и лёгкое сотрясение мозга в более зрелом периоде. Даже аппендицитом не болел. А тут сразу кома. Это что такого нужно было учинить, чтобы я провёл четырнадцать дней в полной отключке. И этот момент требовал уточнений.
- И по какой причине я очутился в этой вашей коме?
- А это уже милый друг подпадает под действие соглашения о неразглашении. А что касается восстановительных процедур, то они не потребуются. Так даже лучше получится.
- И чем же.
- Боюсь, мне опять придётся сослаться на соглашение о неразглашении. Но вы не унывайте, главное, что вы смогли выкарабкаться и вскоре будете совершенно здоровы.
На этом Николай Иванович распрощался и оставил меня наедине с роившимися в голове вопросами.
Зря Николай Иванович старался напустить тумана. Все подробности я узнал этим же вечером. Как? Эллочка заступила на смену. Нет, я бы, так или иначе, выяснил всё, что меня интересовало, просто с ней оказалось гораздо проще и быстрее. Ну и приятнее, не без того. И я сейчас не о сексе.
Насчёт последнего вообще всё сложно складывалось. У меня с ней точно, как у неё, сказать не могу. Мы уже считай, почти месяц не виделись. Со дня гибели участника эксперимента под номером один. И речь идёт о непосредственной встрече взглядами, а не о чём-то большем. Так что очень близкими наши отношения на текущий момент назвать было нельзя.
Девушка при первой же возможности выразила радость по поводу моего выздоровления, но глубокой искренности я не заметил. Дежурные фразы, не более того. Голос, разве что приятный. И его обладательница. Возможно, именно перерыв в общении сказался. Да и не завязалось между нами ничего серьёзного. Так, разовые перепихушки под влиянием минутного влечения. Вспыхнуло и погасло. Но не закатывать же мне по этому поводу истерику. Тем более что формат редких встреч для регулярного секса меня вполне устраивал, а большего я не искал.
Но если отбросить в сторону несущественные сейчас переживания, Эллочка была мила, добра и заботлива. Поэтому вскоре мы стали общаться даже лучше, чем прежде. Она-то и рассказала, что со мной стряслось. Причём во всех подробностях, и с точки зрения человека с медицинским образованием. Пусть и среднеспециальным.
