Я почувствовала, как запылало лицо, и не сомневалась, что Рууэлу очевидно — про «мирные сны» я недоговариваю, но ничто бы не заставило меня их описать.
— После этого были ужасные горячечные сны о том, как меня преследуют, как я жду спасения — после Каласы, и еще потом, когда моя история стала развлечением. Но сегодня хуже всего. Не могла проснуться.
Я еще сильнее сжала руку Рууэла, а потом наконец заставила себя ее выпустить.
Перчатки на нем были цельные, но не знаю, защищали ли они его полностью от того дикого, зубодробительного ужаса, что я наверняка излучала. Он так и не сделал ни малейшей попытки отстраниться, за что я была ему унизительно признательна. И все равно не удержалась, посмотрела на потолок на всякий случай, а потом сказала настолько спокойно, насколько смогла:
— Спать сейчас не очень хочу.
— Похоже, во время сна ты хотя бы частично осознаешь окружающее, — заметил Рууэл. — Аннан отмечала, что ее присутствие тебя успокаивало.
Я кивнула:
— Как будто она — и только что ты — появлялись во сне. Говорили, что опасности нет.
Слегка посеревшая иста Чеми, у которой, боюсь, из-за меня тоже будут кошмары, добавила:
— В то время как мы, технический персонал, так не успокаиваем. Помимо производимых тобой эффектов — болезненных, но не опасных для жизни — такой сон может тебя убить. Ты расходовала слишком много энергии.
Я покосилась на Рууэла, но он смотрел в пространство, с кем-то меня обсуждая. Я попросила у исты Чеми что-нибудь от головной боли — в висках стучало — и обрадовалась, не получив в ответ привычное «сначала нужно сделать еще несколько проверок». К тому же я ужасно устала, беспокоилась, что снова засну или вообще все еще сплю, и не могла думать ни о чем другом, и снова начала пялиться на потолок, пока Рууэл не положил руку мне на плечо и не сказал:
— Перестань.
— Пытаюсь, — очень неуверенно отозвалась я. — Новые таланты, полезные для получения головной боли и размытого зрения. Супер-сильные сны.
Попытка давить на жалость не удалась.
— Сильные способности без соответствующей тренировки и воспитания часто саморазрушительны. Похоже, у тебя сочетание впечатляющей способности к управлению Эной и таланта к видению, о котором мы подозревали и раньше. Естественный путь — научить тебя приемам, которыми пользуются люди с другими видениями. У многих из них проблемы со сном. Пока ты не достигнешь определенного уровня самоконтроля, тебя вернут на более высокий уровень мониторинга жизненных показателей. — Когда я без энтузиазма восприняла последнее, Рууэл посмотрел на меня спокойно и серьезно. — Наблюдение будет вестись, только когда ты спишь. В случае учащения сердцебиения кому-нибудь из членов твоего отряда дадут доступ в комнату, чтобы посидеть с тобой или разбудить, если их присутствия окажется недостаточно.
Терпимо, я боялась худшего. Например, снова застрять в медблоке и видеть тут кошмары для толпы заинтересованных серых костюмов. Думаю, Рууэл почувствовал, что я немного успокоилась, потому что кивнул и, прежде чем продолжить, подождал, пока иста Чеми не впрыснула мне в руку чего-то холодного — от головной боли.
— А пока начнем с приема визуализации. Закрой глаза.
Не убирая руки с моего плеча, он дождался, пока я неохотно подчинилась.
— Теперь подумай о месте, которое у тебя ассоциируется со спокойствием и безопасностью. — После паузы Рууэл продолжил чуть изменившимся тоном: — Подумай о ручье с выдрами недалеко от Пандоры. Представь себе, как идешь туда по берегу озера. Под ногами похрустывают камешки, лицо холодит туман. Справа запела птица, звук разнесся далеко вокруг. Впереди группа валунов, отмеченная маленькой кучкой камней. Ты тихо подходишь, видишь ручей, он в тени и кажется не совсем реальным. Осторожно садишься на валун. Рукой чувствуешь его грубую поверхность, а в холодном воздухе разливается запах зелени, примятой тобой на последних шагах. Вода журчит, и ты ждешь, сидя неподвижно, пытаясь разглядеть движение в текучих тенях.
Мне снились выдры. Я сидела и глядела на них, и Рууэл был рядом, совсем как тогда, в действительности, только на этот раз его рука лежала на моем плече, я чувствовала ее тепло.
Тошнотворный, давящий ужас оказался полностью вытесненным из памяти. Прошло довольно много времени, потом пришел Мейз, и Рууэл ушел. Потом Мейза сменила Алей, а потом — Мара, которая обняла меня за талию. Когда я проснулась, Мара сидела в кресле, принесенном откуда-то в комнату для тестов.
— Спорим, ты точно не знала, сколько на этой работе приходится нянчиться, — сказала я.
Она только цыкнула на меня:
— На этой работе нужно читать столько отчетов, что повод посидеть на одном месте никогда не помешает.
Я выпуталась из объятий принимающей форму тела наблюдательной кровати, которая всегда обволакивает слишком плотно, если долго лежать неподвижно, и удостоилась внимательного взгляда Мары.
— Тебе лучше?
Я кивнула, но не удержалась и посмотрела на потолок.
— Только очень проголодалась. Мы можем уйти?
— Я знала, что у тебя серьезные проблемы со сном, иначе ты и близко бы к медикам не подошла. Да, они тебя отпускают.
