«Похож на Ваньку». «Нет, не похож». «Похож». «Нет».
- Молодой человек, вам на пары?
Настороженное «да».
- Выходите сейчас. На «Спортивной». Прогуляетесь.
- Мне до «Университета».
- Ничего. Погода хорошая. Идите.
Развёл руками, видимо, решив, что она слегка не в себе.
- Иди! – настойчиво повторила Рогозина, чувствуя, как поезд замедляет ход. – Выходи! – почти крикнула, толкая его к дверям.
Он оглянулся, пожал плечами, хмыкнул, выныривая из вагона.
- Хотя бы один, - произнесла она, позабыв понизить голос. – Быстрее бы…
- А как же конспирация?
Полковник вздрогнула, как от удара тока.
- Ээ, стоять-не падать! – воскликнул Гольдман, подхватывая её под локоть и усаживая в самом углу.
- Что, решили всё отменить? – отвернувшись к окну, спросила она. – Решили помучить меня ещё?
- Нет. Я просто соскучился. К тому же – соскочу вовремя, - улыбнулся он. – А если хотите знать, как я сюда попал, расскажу с удовольствием. Конечно, вы хотите знать, но…
«Но вы не та, кто показывает любопытство», - вспомнила она.
- Ваши друзья, Ванька и ко, согласились получить подсказку в обмен на мою подписку о невыезде. Так что на свободе я по официальным бумагам за подписью вашего зама. Всё по правилам.
- По каким правилам?..
- По правилам нашей с вами игры. Сейчас мне даже немного жаль… Снова не спросите, чего мне жаль. А я снова скажу. Сейчас мне жаль, что их уже не поменять.
***
- Она бы не согласилась, - прошептал Иван, закрывая глаза и отворачиваясь от монитора. – Не согласилась бы так рисковать.
- Но мы не можем спросить её сейчас, Ваня… - Амелина, напротив, напряжённо вглядывалась в экран, хмурясь, водила пальцем по столбцам цифр. – Если у тебя получится…
- Я боюсь, Оксана! Если у меня не получится…
- Получится!
- Если у меня НЕ получится, - крикнул Тихонов, вскакивая, опрокидывая стул, едва не набрасываясь на Амелину. – Если у меня НЕ получится, взлетят обе станции! И толку с того, что мы узнали, где первая бомба, если взрывы всё равно произойдут?! Тем более, - голос охрип, вновь упав до шёпота. – Галина Николаевна…
Никто из программистов не заметил, когда в лаборатории появился Круглов. Только ощутив на плече тяжесть чужой ладони, Иван оглянулся и, опустившись в кресло, обмяк.
- Она бы не согласилась, - бессильно повторил он. – Нет…
- Вань. Ваня. Кому, как не тебе, знать, что да.
- Я боюсь, Николай Петрович. Я боюсь, что она… она…
Никому в этой комнате не хватило бы духу выговорить «погибнет».
- Ты ведь знаешь, будь Галина Николаевна здесь, она бы велела сделать именно так. Приказала бы рискнуть. Ты ведь знаешь.
«Зачем говорить нет, если да».
- Иван. Ради неё.
***
«Станция Тропарёво. Поезд дальше не идёт. Просьба покинуть вагон».
«И что мне делать дальше?..»
Растерянная, она вышла на платформу конечной станции красной ветки. Сердце стучало так, что она удивлялась, как этого не слышно другим. Стучало, как поезд, или громче.
«Что делать?..»
Полковник прислонилась к металлическому стволу декоративного дерева. Путь от Воробьёвых гор – через открытый перегон до «Университета», потом до «Проспекта Вернадского» и «Юго-Западной» она провела в тумане прошлого, в воспоминаниях, в ожидании и ужасе.
Но теперь, в тупике, в конце, она не знала, что делать, чего ждать, куда идти. Взрыва не было. Ничего не было. Только люди и поезда.
Не помнила, как по скользким, пустым плитам дошла до скамейки. Что делать?.. Только сидя, глядя в зеркало пола в отражение женщины, Рогозина поняла: взрыва не было, потому что Иван успел.
Значит, успел. А ей пора ехать домой.
- До-мой, - зачем-то повторила она, едва шевеля губами.
- Домой, как же.
На этот раз она не вздрогнула. Лимит исчерпан.
- Отстаньте, Ян Витальевич. Что вам ещё? – устало и почти просительно выговорила она.
- Едем обратно. Сейчас же. У меня есть пистолет.
- Напугал!
- Галина Николаевна, быстро. Или вы хотите, чтобы второй взрыв произошёл немедленно?
- Второй?..
- Второй. Ваш невероятный хакер обезвредил только одну бомбу. Другую даже не нашёл.
- Я никуда не поеду. Откуда мне знать, что вы не врёте.
- Снова ниоткуда. Снова только мне верить. – Говоря это, Гольдман озабоченно оглядывал вестибюль станции. – Быстрее. Нам в Сокольники.
***
- Николай Петрович! Я понял! Я знаю! Я знаю вторую станцию! «Сокольники»!!!
- Андрей, вызывай сапёров! Быстро. Иван, едем!
- Почему «Сокольники»? – выбегая из лаборатории вслед за Тихоновым, крикнула Амелина.
- Я пересмотрел записи допросов. В одном месте Гольдман говорит, мол, станции взлетят на воздух. И тут же поправляется: нет, не на воздух, - слишком уж они глубоко. А первая бомба была на «Воробьёвых горах» - в открытом вестибюле! На красной ветке есть ещё один открытый перегон – от «Сокольников» до «Преображенской площади». И вторая бомба где-то там, я уверен!
- Стой, стой, стой, - Амелина схватила его за плечо, развернув к себе, и, тяжело дыша, произнесла: - Пускай «слишком глубоко» - неслучайные слова, пусть ты прав, и обе бомбы заложены на открытых участках… Но ведь открытых много! Почти вся Филёвская линия – на поверхности, есть открытое место на зелёной ветке, и…