Постепенно серо-красные груды стали принимать очертания человеческих фигур – и оцепеневший Арктур уже знал, кто это. Со стороны Исторического музея на площади высился пятидесятиметровый Ленин – почему-то в женском платье, – а на Лобном месте – в священнической рясе и военной фуражке – рос и рос огромный Сталин. Оба нервически посмеивались.
Тут Арктур распознал, что голоса скандировали не совсем то, что он слышал до этого: на самом деле над площадью неслось исступлённое «ЧЛЕНИН ВСТАЛИН, ЧЛЕНИН ВСТАЛИН» – и почему-то это даже больше подходило происходящему.
У самого Арктура подкосились ноги, слабость переполнила тело, а незаметный прежде мороз прошил с новой силой.
Когда огромные Членин и Всталин выросли до своих максимальных размеров, они, с трудом оторвав ноги от брусчатки (камни полетели в разные стороны), шагнули друг навстречу другу. Обнялись как старые друзья, и вдруг – слились в страстном, совсем не дружеском поцелуе. Арктур увидел, что многие большевики у них под ногами валяются совсем уже не живые – не выдержали тяжёлой поступи ног вождей. Те же, что уцелели – зашлись в несмолкающих аплодисментах.
Вдруг Сталин прервал поцелуй.
– Не могу, – сказал он низким металлическим голосом.
– Что такое? – спросил Ленин. – Я могу как-нибудь помочь.
– Здесь есть человек.
– Здесь много людей, Иосиф, нам не привыкать на людях.
– Не в этом смысле. Не могу – и всё тут. Не встаёт. Здесь точно смертный человек.
– Это мы испг’авим.
Ядовитый взор Ленина моментально отыскал Арктура.
– Ну что, молодой человек, выходите из ук’гытия. Война окончена.
Арктур решительно помотал головой. Уцелевшие большевики сгрудились вокруг меловых кругов на земле, а их гигантские покровители склонились над ним, коварно переглядываясь и улыбаясь.
– Это непорядок, – сказал Сталин и дыхнул на Арктура тяжёлым пороховым дымом. – Старших надо слушаться. Я верховный главнокомандующий и я велю тебе сдаться. Ты приносил присягу.
– Вы мне не указ, – ответил Арктур. – Я свободный человек.
– Свободный человек, слыхали? – усмехнулся Ленин. – Нет никаких свободных людей. Вот такое видел?
Ленин щёлкнул пальцами и тут же Арктура всего скрючило. Он толком не понял, что произошло, но теперь он лежал посреди круга, его всего сводило тягучей болью. Волшебной дверцей в небе казалась возможность выбраться из своего мелового круга – и умереть, пав жертвой вождей мирового пролетариата и прочих отцов народов. Но Арктур держался.
– Крепкий молодой человек, хвалю, – произнёс сталинский голос. – А если так?
Давление усилилось. Выйди из круга, Арктур, ну хватит уже. Тебе так плохо, что хуже уже не будет, что бы с тобой ни сделали, когда ты выйдешь оттуда.
Но Арктур был непреклонен. Он вцепился взглядом в собор Василия Блаженного.
– Святой Василий, помоги. Святой Василий, ты же тоже должен быть где-то здесь. Вася, Вася…
Арктура пронизал болевой шок, он ничего кроме него уже не слышал и не видел. Но сквозь метелистые помехи вдруг стало проступать доброе бородатое лицо.
– Звал? Звал ведь.
– Василий, это ты? – одурев спросил Арктур пустоту.
– Да я, я. Совсем достали, шельмы?
– Совсем, милый Василий. Сейчас кончусь.
– А ты не кончайся. Просто помни, что ты – человек свободный. Это ты усатому правильно в лицо сказал. Гни свою линию. Ресурсы у тебя есть, обеспечь только инфраструктуру.
Арктур сослепу нащупал трубку и коробок с коноплёй в кармане.
– Вот да, именно это. Ты же свободный человек, Юровский, вот и наплюй на них, как прежде не плевал. Прямо на рабочем месте.
Арктур ухватился за трубку зубами и вбухал всю имеющуюся траву в чубук. Кругом сыпала липкая метель, так что прикурить было тяжело, но уж получив пламя из зажигалки с тридцать третьей попытки, Арктур втянул в себя дыма столько, сколько смог. Муки вдруг резко ослабли.
– Именем Василия Блаженного, – Арктур будто уже откуда-то со стороны услышал свой резко возмужавший голос. – Объявляю вам, мразям, что я – человек свободный. Делаю, что хочу и стою, где хочу. Даже если я солдат почётного караула, охраняющий вас, уродов, от непонятно кого.
Зрение прояснилось. Происходило чудное – и Ленин, и Сталин резко отшатнулись от поста Арктура. Духи большевиков бросились в рассыпную. Обоих вождей взял какой-то приступ, оба хватались, то за сердце, то за живот, то за голову. Наконец, голова Ленина ПРОВАЛИЛАСЬ ВНУТРЬ ТЕЛА! И сам он стал постепенно рушиться, как песочный колосс.
У Сталина же вдруг исчезла шея – и его голове явно стало нечем дышать. Он беспомощно водил руками в районе отсутствующей шеи, пока голова в бессилии не грохнулась на брусчатку возле Лобного места. От головы Сталина откололся большой кусок – прямо как у Царь-Колокола, а тело его стало стремительно разрушаться под воздействием сильных порывов метели. Оказалось, что сделано оно было не из стали, а из какого-то мягкого рассыпчатого теста.
Новая атака метели заполонила всю Красную площадь – и когда ветер спал, следов случившегося вовсе не осталось. Арктур скурил оставшуюся траву, а после смены караула вернулся в казарму и провалился в долгий сон.
