Вооружаясь лупой, старик придирчиво осматривает пепельни-цу со всех сторон.
-- Сперва надо покупателя найти, потом рядиться.
-- Мне деньги нужны сейчас.
-- Если ты встретишь человека, которому деньги сейчас не нужны, подними меня хоть среди ночи, не поленюсь, приеду полюбопытствовать.
У Музы снова кулинарные сомнения.
-- Алик, я хотела спросить... -- начинает она, но при виде лягушки мгновенно забывает о стряпне. Словно по воздуху, плы-вет Муза к столу, крепко вытирает руки фартуком и поднимает пепельницу. -- Так и думала -Фаберже! Ким, ты принес? Где откопал?
-- Ким добрался до наследства петербургской балерины, лю-бовницы великого князя, -- говорит Альберт первое, что навер-нулось на язык.
-- Точно. Как войдешь, сразу наискосок. Две старушки-сест-рички, балеринины племянницы.
Муза увлечена и не замечает, что они балагурят.
-- Продается? -- спрашивает она, держа лягушку в ладонях.
-- Продается.
-- Сколько?
-- Видишь ли, деточка, -- вмешивается Боборыкин, -- мы как раз решаем. Ким пришел советоваться.
-- Папа, давай возьмем!
-- Что ты, Музочка, что ты! Это совершенно не входит в мои планы.
-- Тогда ты бери, Алик. Бери, не прогадаешь.
-- Но ты же знаешь, во что нам влетел Рязанцев. Ни Анатолий Кузьмич, ни я просто не имеем возможности... На кухне ничего не пригорит? -- Альберт тревожно поводит носом.
-- Ой, Алик, помешай сам!
Альберт кидается на кухню -- нельзя допустить, чтобы погиб обед!
Ким рад заварухе.
-- Купите вы, Муза Анатольевна. Вам я уступлю подешевле.
-- Пап, ты дашь взаймы?
-- Ни рубля. Что за блажь?
-- А и ладно, без вас найду! -- поднимает Муза флаг мятежа. -- Сколько, Ким?
-- Оцените сами.
-- Альберт! -- призывает Боборыкин. -- Ким подбивает Музу купить!
-- Эй ты, кончай свои фокусы! -- невнятно кричит из кухни Альберт с набитым ртом.
Ким смеется.
Боборыкин пытается умиротворить Музу:
-- Давай договоримся -- ко дню рождения ты получишь Фаберже.
-- Но я хочу именно этого!
-- Теперь не время! -- отрезает Боборыкин и покидает поле боя. -- Я умываю руки, -- сообщает он Альберту, столкнувшись с ним в дверях.
-- Ладно уж, распетушились! Не буду. Иди, Алик, я просто полюбуюсь. Ну? Полюбоваться я имею право?
Альберт неохотно скрывается.
Муза усаживается поговорить по душам.
-- Слушай, Ким, как интересно -- только сейчас начинают выплывать самые талантливые работы Фаберже. Будто где-то прятались и выжидали, пока их смогут оценить по достоинству.
Настроение Кима резко меняется, он вдруг мрачнеет.
-- Не согласен?
-- Вполне согласен.
-- Из мастерских Фаберже выходило ведь немало и манерного. Не сплошь была красота, бывала и красивость. Особенно с золо-том, с драгоценными камнями. А тут так просто и благородно -- чистое серебряное литье. А эта лягушка, слегка утрированная, с ноткой иронии... Замечаешь?
-- Это животное с настроением.
-- Именно! И опять же -- с чего я начала -- появись она раньше, так в общем всплеске моды не обратили бы внимания, Фаберже и Фаберже. А сейчас, когда каждая находка на виду, начинаешь думать и сравнивать. Я считаю -- то, чем все восторгаются, это средний уровень. А есть вершина творчества, золотой период.
Лицо Музы смягчилось, помолодело, она в своей стихии.
-- И что еще вы относите к вершинам творчества?
-- Из вещей, которые держала в руках, пресс-папье со спящим львом, например.
-- А подсвечник-змея? -- напряженно спрашивает Ким.
-- Да, пожалуй. У тебя, Кимушка, отличный нюх. И все -- в едином стиле и помечено московским клеймом. Я начала было статью писать. Алик даже название придумал: "Золотой период серебра Фаберже".
Жующий Альберт заглядывает в дверь и, послушав, о чем речь, исчезает.
-- Дайте почитать, когда допишете.
-- А, забуксовала что-то. Не пойму, на что выводить. Вряд ли это собственноручные работы старика Фаберже. Кто-то из его мастеров. Я уж в литературе, в архивах рылась -- попусту. Петербургские мастера, те известны: Перхин, Соловьев, Горянов, Епифанов-Захудалин. Там мы знаем: если кроме фирменного клейма стоит "Ф.А.", -- это Федор Афанасьев, "В.Б." -- Василий Бойцов и так далее. А в Москве всего-то было два или три личных клейма. Одно из них "И.П.", Но что за "И.П."? Неведомо. Вещей его мало, они в таком же роде, -- она кивает на лягушку. -- Очень своеоб-разные.
-- И вы подозреваете, что "золотой период" -- это дело рук "И.П."?
-- В душе уверена.
-- Отчего же на пепельнице нет букв "И.П."? И на подсвечни-ке не было! -- запальчиво возражает Ким.
-- В том-то и загадка. Великолепные работы, его работы, но без инициалов! -- Муза понижает голос. -- Ким, я лягушку возьму, только пока помалкивай. Что старушки просят?
-- Старушки темные, -- неохотно врет Ким. -- Знают, что старинное серебро, и все...
-- Ладно, столкуемся, -- шепчет Муза.
x x x
Что же следствие? Где наши сыщики? Не скажешь пока, что они далеко продвинулись. Докладывая дело начальству, лейте-нант Зыков не может похвастать особыми достижениями.
