-- Анатолий Кузьмич! -- окликает она. -- Признайтесь честно, это Рокотов?
-- А почему бы нет?..
В квартире появляются Томин и Додик. Тощего, безобразного и обаятельного Додика встречают оживленно: "Додик пришел!", "Додик, вы не забыли?..", "Додик, вы обещали позвонить про испанскую гитару!"
-- Товарищи, -- привычно скалится он, -- вас много, а додиков мало. Додик может все, но он не может все сразу! Музочка, минутку! -- Подводит Томина к Музе. -- Мой друг, будущий меценат. Любить не обязательно, но попрошу жаловать.
-- Проходите, чувствуйте себя свободно, -- равнодушно говорит Муза.
Томина дважды приглашать не надо. Он проходит и непринуж-денно кивает Тамаре.
-- Саша с юга! -- вытаращивается та. -- Какими судьбами?
-- Меня Додик привел.
-- Откуда вы знаете Додика?
-- Странный вопрос. Кто же не знает Додика? Додика все знают.
-- А где он?
-- Пошел звонить про испанскую гитару.
-- Ой, он мне нужен!.. Додик, миленький, раз ты все равно звонишь, еще две штучки сервилата...
Муза провожает Тамару неодобрительным взглядом и возвра-щается к беседе с высокочтимым.
-- Николай Романович, хотите присесть?
Тот кивает.
-- Тася! Стул!
"Приживалка" появляется со стулом.
-- Вам, наверно, суетно у нас после вашего уединения, -- журчит Муза и ушам не верит -- высокочтимый снизошел до ответа:
-- Иногда человек нуждается в обществе... хоть сколько-нибудь себе подобных.
А в прихожей Альберт встречает Рудневу.
-- Здравствуй, дорогая моя!
-- Здравствуй, Альберт. -- Она вертится перед зеркалом, взгля-дывает на старинные часы на стене. -- Эти часы жутко отстают.
-- Они по Гринвичу ходят.
-- Зачем?
-- Английские часы -- английская привычка. -- Он наклоняет-ся к ее уху. -- Я достал.
-- Фаберже?!
-- Тсс.
-- Покажи скорей!
-- Ну не здесь же.
Альберт ведет ее сквозь строй гостей, натыкается на Додика.
-- Додик, не знаешь, что там за деятель? -- он указывает на Томина.
-- Мой друг. У него то ли вишневый сад, то ли урючный огород.
-- И цветет красивыми купюрами, да? Что ищет он в краю далеком?
-- Все, что ему сумеют продать...
Представленная Боборыкину, Руднева пускается кокетничать:
-- Я раньше думала, что все произведения искусства -- в государственных музеях. Для меня это прямо открытие -- част-ные коллекции.
-- Милая женщина, разумеется, искусство принадлежит наро-ду. А картины принадлежат мне.
-- Но как вам удалось?
-- Мы, коллекционеры, сильны целеустремленностью, -- хо-лодно и высокопарно вещает Боборыкин. -- И великим терпени-ем.
Вокруг Боборыкина начинают скапливаться слушатели; среди них и Томин.
-- Мы собираем и храним то, что без нас было бы утрачено. Едва ли не половина моих картин была буквально спасена от уничто-жения. Есть полотна с драматической судьбой: я собственными руками вынес их в Ленинграде из руин, оберегал под бомбежками, под обстрелом. Когда большинство людей думало лишь о том, чтобы выжить, мы, собиратели, пеклись о судьбе художественных ценностей. Умирая в нашем госпитале, полковник Островой, которого я трижды оперировал, завещал мне свою коллекцию, веря, что я не дам ей погибнуть.
Видно, что старик сел на своего конька.
Руднева послушала-послушала и бочком отходит -- ее, как магнит, притягивает торшер...
Появляется Ким Фалеев, под мышкой у него большая заверну-тая в газету книга. Альберт встречает его у дверей, забирает книгу.
-- Ты заставил себя ждать, моя дама в нетерпении.
-- Народу много?
-- Весь паноптикум. Не объяснишь ли, между прочим, где лягушка?
-- Для дамы лягушка -- жирно, хватит портсигара.
-- Я не спрашиваю про жирно-постно, я спрашиваю, где пе-пельница?!
-- Пока у Музы... гостит.
-- Ким! Без номеров!.. Вспомни, пока Муза тебя не пригрела, ты ходил без порток! Вшивый гений!
Рассерженный, он направляется к Музе.
-- Дай ключ от спальни.
Муза подозрительно оглядывает Рудневу и поджимает губы.
-- Музочка, искусство требует жертв. Я не виноват, что очеред-ная жертва искусства приятно выглядит.
Муза отцепляет ключ от связки, которую носит в кармане.
В спальне Руднева листает иллюстрации в "Искусстве Фабер-же", алчно причмокивая. Входит Муза, оценивает ситуацию. Альберт немного отодвигается от Рудневой.
-- Чисто два голубка. Альберт и Альбина... Алик, что ты Киму сказал? Ушел и хлопнул дверью!
-- Накатывает на него. Сегодня ушел -- завтра вернется.
-- Галстук поправь, -- холодно говорит она, про себя называя его паршивым потаскуном.
-- Ты, Муза, как раз вовремя. Альбина Петровна интересуется, где можно взглянуть на Фаберже.
-- На Фаберже можно взглянуть в Оружейной палате, в Исто-рическом музее и в Эрмитаже, -- отчеканивает Муза.
-- Я была уверена, что он француз, но Альберт Иваныч гово-рит...
-- Карл Фаберже -- не француз. Еще дед его принял русское гражданство. Фаберже -- вершина ювелирного искусства, весь мир называет его великим русским ювелиром, и он принадлежит России... Есть еще вопросы, или дальше разберетесь сами?
-- Я намерена досмотреть альбом.
Сверкнув глазами, Муза выходит.
-- Чего она злится?
-- Муки ревности. Кстати, о любви и ревности -- примечатель-ная фигурка. -- Альберт показывает цветную фотографию в книге.
-- Эта? Чем?
-- Сейчас переведу описание.
