Степан не стал уточнять у Ивана, что в его понимании было успехом и, в частности, успехом максимальным. Все внимание программиста было сосредоточено на том, чтобы не наступить на что-нибудь тёплое и влажное.
Иван зашагал по эдакой тропинке чистоты посреди мусорных завалов, ведущей в дальний конец помещения. Степан пошёл следом.
– Круто, да? – спросил Иван, довольно улыбаясь. – А ведь раньше Хараж был просто в дерьмище! Везде мусор! Дохлые крысы! Бомжи костры разводили! Как будто апокалипсис! Слёт любителей российского рока середины 90-х!
Пока Иван это говорил, у него из-под ног выскочила жирная крыса. Степан отпрянул и спросил:
– А разве сейчас что-то изменилось?
– Обижаешь! Мы ж провели интернет! А потом ещё намутили туалет! И фабрику смузи восстановили! Всё теперь охонь! Охонь!
– Фабрику смузи?
– Ды! – воскликнул Иван и махнул в сторону лестницы вниз. – Она нам досталась от тех самых хоре-хипстеров, которые тока и делали, шо понтовались да упарывались. Шо за дурь они вытворяли, капец!
Степан недоверчиво оглядел лестницу вниз. Ему не хотелось даже думать о том, что могло происходить на нижнем этаже. Вскоре они подошли к стене, на которой зачем-то было написано красной краской «СТЕНА». Иван трижды ударил по ней ногой. Стена отодвинулась: оказалось, это была скрытая дверь.
– Видал, Стёп? Прям Шерлох Холмс! Сам намутил! – воскликнул Иван, широко улыбаясь.
За дверью Степан увидел тёмный коридор. Они прошли по нему до конца, потом повернули направо и увидели ещё одну дверь. В ней была щель на уровне глаз.
Иван принялся долбить по двери кулаком, выстукивая какую-то мелодию. Степан узнал её: в последний раз он слышал её где-то в начале 2000-х в фильме про бандитов.
Через несколько секунд щель открылась, и там показались чёрные, подведённые тенями глаза. Было непонятно, мужские они или женские. Глаза осмотрели гостей, и через секунду щель закрылась.
– Зацени! Ща откроется! – сказал Иван, толкнув Степана локтем.
С жутким скрипом дверь открылась, и они попали в просторное помещение. Комната было заметно чище, чем главный зал Гаража, но капитальный ремонт ей всё равно не помешал бы. В центре помещения в форме буквы «П» стояло несколько длинных ржавых столов со старыми стульями. С потолка свисало несколько раздражительно мерцавших ламп, которые еле справлялись с освещением помещения. А на стене красовался огромный, не особо вписывавшийся в интерьер красный ковёр. Такой Степан в последний раз видел у своей деспотичной бабушки дома.
От стены к столу тянулся массивный чёрный кабель, заканчивавшийся розеткой. Изоляция на кабеле местами потрескалась, обнажив металлические жилы. Выглядело это сомнительно, особенно учитывая то, что на полу, прямо около кабеля, лежала куча каких-то старых документов.
Сбоку от столов с ноутбуками был пьедестал, на котором стоял видавший лучшие времена унитаз. Из его бачка угрожающе торчали импровизированные копья из швабр и лопат.
Человек, который открыл Степану и Ивану дверь, сделал пару шагов назад и с заметным волнением оглядел вошедших. Он был похож на русскую версию Эдварда Руки-ножницы: с такой же безумной чёрной причёской и с грустными глазами, но одет был при этом в черную куртку «Адидас» с белыми полосками. Зачем-то он принялся тормошить свою причёску, и с каждым движением его рук она становилась все менее опрятной.
Степан обратил внимание на то, что за одним столом сидела девушка с ноутбуком. У неё были острые черты лица, длинные русые волосы, а одета она была в деловой костюм. Оглядывая её, Степан внезапно почувствовал то редкое ощущение, которое приходит, когда ты слышишь мелодию из детства, когда всё было простым и понятным.
«Лена? Это ты?»
– Мистер Эдих! – крикнул Иван, резко схватив руку лохматого парня и пожав её. – Мистер Лена! Зацените, хто к нам пришел!
Иван помахал девушке с такой силой, что казалось, чуть не вывихнул плечо.
Девушка встала и направилась к ним с любопытством в глазах. Тем временем, руки-ножницы подошёл к Степану и, скромно улыбаясь, протянул ему свою худую ладонь с аккуратными ногтями, покрытыми чёрным лаком, а потом затараторил высоким голосом. Чем дольше он говорил, тем быстрее и непонятнее становилась его речь:
– Меня зовут Эдуард, очень приятно, приятно, рад тебя видеть! Надеюсь тебе будет здесь комфортно и ты будешь чувствовать себя как дома ведь мы так старались стараемся да и будем стараться что уж там а я ведь столько всего слышал о тебе ты же талантливый программист замечательный человек который действительно способен изменить этот мир что невероятно здорово и очень обнадёживает ведь раз такой человек согласился прийти сегодня сюда то можно будет предотвратить нашествие напасти и защитить человечество от ужасных врагов которые уже давно угрожают нам и нашей культуре нашим устоям принципам и будущему ой надеюсь я не слишком тебя с ходу загрузил просто я немного волнуюсь потому что столько про тебя слышал от Лены вот я и это.
Эдик закончил речь так же неожиданно, как и начал. Степан понял, что не уловил большую часть его слов.
