Одним ясным утром князь пригласил меня к себе.
— Ну что, хочешь разгрузить мозг и расслабиться немного?
— Это ты к чему? — с подозрением спросил я.
— Мы едем в Милан.
Из памяти Андрея всплыло, что это город в Италии.
— К родным? — догадался я.
— Не только. Сначала мы посетим финальный футбольный матч, поболеем за наших, так сказать.
— Футбольный матч? — Я всё больше и больше недоумевал.
— Так ведь «Зенит» в полуфинале Лиги чемпионов УЕФА победил «Наполи». В Милане в финале будут играть против, собственно, «Милана».
Видя мой удивлённый взгляд, отец сам удивился:
— Да ты что смотришь на меня так, будто с луны свалился? Ты же любил футбол и, если время было, все матчи смотрел.
— Эм… да, отец. Я просто удивлён, что мы оставим тут дела, бизнес… в другую страну за день всё-таки не прокатишься.
— Куда наши дела денутся, — махнул рукой князь. — Михаил Алексеевич, если вдруг что, свяжется с нами. И да, кстати, если хочешь, позови с нами субъект своего амурного интереса. — Отец кинул на меня быстрый взгляд с хитринкой.
— Откуда ты знаешь про Анастасию Федотову?
— И этот вопрос задаёшь мне ты? — рассмеялся он.
— Действительно, чего это я, — улыбнулся я. — Мы с ней не то, чтобы…
— Да ладно тебе, сын. Я знаю, что такое красивая женщина. Позови её.
— Да, позову. Спасибо, отец. Как ты относишься к семье Федотовых? Я про них мало что знаю.
— Ничего плохого сказать не могу. В тёмных делах и скандалах они замечены не были. Некогда знатный, уважаемый род. Впрочем, и теперь уважаемый, хоть и потеряли былое влияние. Игнат Федотов, глава рода, профессор исторических наук.
— Его дочь на искусствоведа учится.
— Я слышал, у неё лекарский магический дар. А вторая дочь без дара. Смотри, сын, от умных баб проблемы обычно бывают.
Я лишь улыбнулся в ответ.
Через несколько дней мы в полном составе летели в Милан. В полном составе — это всей семьёй, включая Анну с её мужем, но исключая бабушку. Екатерина Анатольевна заявила, что футбол никогда не любила, а длительные путешествия в её возрасте вредны для психики.
Все беспокоились за здоровье Ольги Владимировны: она была бледна, выглядела хронически утомлённой. Но мать схватилась за эту поездку, как утопающий за соломинку. Видно, ей категорически хотелось какой-то перемены обстановки, глотка свежего воздуха.
Всегда суровый и даже, пожалуй, чёрствый князь с супругой вёл себя почти нежно. Ухаживал за ней в пути, всячески заботился и проявлял внимание. Когда я наблюдал за ними, мне отчаянно захотелось, чтобы мать поправилась.
Сальваторе большую часть времени сидел, поджав губы. Его, видно, раздражало, что Анна льнёт к нему, что-то шепчет на ухо, смеётся, задаёт вопросы, ожидая от мужа такой же трепетной нежности, которую проявляла к нему сама. Но Сальваторе после свадьбы переменился: если раньше он пылинки сдувал с моей сестры — по крайней мере, при нас — то теперь не усердствовал так сильно. Ничего, скоро я тебя за яйца подвешу, ублюдок. Какой бы Анна ни была глупышкой, как бы ни раздражала меня своей доведённой до идиотизма наивностью — она была из Амато, я желал ей счастья. И она была добрым и светлым человеком. Не то, чтобы ранее меня трогала вся эта сентиментальщина и этика, зачастую только усложняющая жизнь — но когда мне кто-то хоть сколько-нибудь дорог, я готов ради него рвать глотки.
Анастасия Федотова приняла предложение ехать с нами. Её сопровождали сестра с поручиком Лановым. Их я тоже позвал — чтобы Ася уж наверняка согласилась ехать.
Признаюсь, в её приятном обществе поездка приобрела в моих глазах куда более привлекательный вид. И даже физиономия Сальваторе раздражала меня меньше обычного. Всё время перелёта мы с Асей беседовали обо всём на свете: начиная от обсуждения погоды, заканчивая спором касательно экологических проблем.
— Защита природы, конечно, дело благородное, — говорил я. — Но в крайности впадать тоже не нужно, иначе это превращается в какое-то безумие. Вы, надеюсь, не из тех, кто на новый год ставит искусственную ель вместо живой? — шутливо спрашивал, поглядывая на реакцию девушки.
— Нет, это уж совсем глупость, ведь искусственные ели не разлагаются, — мотала головой она.
— А ещё при их производстве потребляется огромное количество электричества и воды.
— Я вообще не против разумной вырубки лесов — но именно что разумной. И самое главное: сколько вырубили — столько и посадите, а лучше — больше.
— Разумно, — соглашался я.
— Я люблю поддерживать разные экологические проекты, идеи которых разделяю. Вот, например, природный заповедник Васюганские болота в Сибири. Я за то, чтобы он сохранился в своей первозданной атмосфере. Как думаете?
— Это всё весьма похвально, Ася. А родные как относятся к вашему увлечению?
— Увлечению? — с негодованием вопрошала Федотова. — Я считаю это неотъемлемой и важной частью своей жизни, Андрей!
— Я ни в коем случае не хотел вас обидеть, вы большая молодец.
