Склонившись над телом подпоручника, пжодовник аккуратно извлёк из его руки пистолет. Сняв его с затворной задержки, полицейский быстро спрятал табельный Вис в карман своей шинели. Внимательно изучив тело молодого офицера, под которым в снег уже впиталось немало крови, обратив внимание на его окровавленное лицо, опытному пжодовнику вдруг показалось, что этот танкист дышит. Быстро достав из кармана маленькое зеркальце, он подержал его недолго перед носом и ртом потерпевшего, и, с радостью обнаружил, что стекло немного запотело.
– Дышит! Ежи, быстро к первому аппарату! Срочно нужен врач! – Приказал пжодовник второму подчинённому и начал расстегивать шинель пострадавшего. – Я постараюсь ему помочь! И заставь их там поторопиться!
В военном госпитале я надолго не задержался – в начале марта уже был выписан из медучреждения со справкой, в которой значилось "ограниченно годен к строевой службе". Правда, пришлось пообещать почаще наведываться в госпиталь на осмотры – очень уж моего лечащего врача (невзрачного такого мужичка в форме капитана медицинской службы с бородкой как у доктора Айболита из старого мультика) заинтересовало, как настолько быстро я оправился от полученных ранений (только попаданий в мою драгоценную тушку оказалось два, а ведь я одно почувствовал! А ведь еще одна пуля чиркнула прямо в районе виска, чуть не снеся мне бошку!), причем оправился с непонятными последствиями для организма:
– Скажите, подпоручник, какого цвета у вас глаза? – Внимательно смотря мне "в душу" спросил доктор.
– Серо-зеленые! – Тут же ответил я, не понимая сути вопроса.
– Да? Вот и я также думал! Странно, но сейчас они у вас небесно-голубые!
Удивившись словам доктора в тот момент, я сделал вид, что ничего не произошло, получил на руки выписку и наобещал с три короба того, чего точно делать не буду – вот уж мне точно делать нечего, буду я еще каждый день к нему перед службой в больницу заглядывать. К счастью, док мне поверил, и, у меня появились шансы побыстрее сбежать из важного, но достаточно не приятного для посещения заведения.
К счастью, плютюновый Спыхальский был готов к моей выписке и успел приготовить форму, да и транспорт смог раздобыть – неподалеку стояло малолитражное такси марки "Рено". Дорога до генерального штаба заняла совсем немного времени – уже через каких-то полчаса авто остановилось неподалеку от главного входа, где мы были перехвачены целой группой офицеров. Первым меня заметил капитан Галецкий – за те две недели, что я провел в госпитале, он ко мне приходил раз пять: рассказывал свежие новости (относительно свежие, особенно с учетом того, что каждый вечер ко мне приходил адъютант), приносил фрукты (чертовы польские яблоки, которые я уже терпеть не могу!).
Встретил меня Януш приветливо: не сильно сжимая обнял, пожал руку и тут же потащил в мой же кабинет. По пути пришлось пожать множество рук – то тут, то там попадались знакомые офицеры, которые так и норовили узнать что и как происходило на самом деле. Оказалось, про меня даже вышла небольшая статья в одной из варшавских газетенке. Причем поместили статью "об отважном офицере, бросившемся в неравный бой против пятерых (!!!!) грабителей" на первом развороте и даже нашли мою фотографию (из личного дела). Бегло прочитав статью (газета оказалась у одного из офицеров с собой) честно сообщил, что все было совсем не так, как в ней описано. Присутствующие рядом военнослужащие тут же загомонили, но сразу же создали тишину, когда я поднял вверх руки, призывая к тишине.
– Господа! Предлагаю собраться через сорок минут в курительном помещении на первом этаже! Там я обо всем подробно и расскажу!..
В курилке было непривычно многолюдно. На немногочисленных лавочках, установленных в небольшой комнатке с хорошей вентиляцией, казалось, собралось одновременно человек сорок. От разнообразия звезд на погонах мундиров у меня даже зарябило в глазах – среди присутствующих тут офицеров, помимо преобладающих подпоручников (лейтенантов), поручников (старших лейтенантов) и капитанов с майорами затесалось аж трое подполковников и один полковник (не знакомый мне Сосновский, а чужой, в форме артиллериста). Именно этот незнакомый полковник, коротко бросивший простую фразу, положил начало моего рассказа:
– Без чинов, господа офицеры!..
Рассказ мой вышел не слишком красочным и достаточно коротким, чем изрядно удивил нескольких молодых офицеров, обосновавшихся в углу комнаты. Наверное, они считали, что я буду как-то героизировать свои поступки, рассказывать о том, что бандитов окажется десяток человек, а я такой – прямо как рыцарь из какого-нибудь средневекового рассказа – бросаюсь на них в одиночку и всех побеждаю. Реальность же была прозаичней, о чем я и пытался совершенно честно говорить, отвечая на вопросы:
– Сколько их было? Как вооружены? – Задал первый вопрос один смутно-знакомый поручник.
