Самое главное – у нас оказалось время на подготовку, поэтому каждый вечер после службы, дружной гурьбой офицеры разных родов войск и разных званий брали штурмом тир, где начинали дружно жечь патроны. Стоит ли сказать, что в обычные дни такого ажиотажа не было?
Стоит сказать, что оружейник по имени Ежи, являющийся по-совместительству и смотрителем тира, был настоящим оружейным маньяком, который помимо всего прочего оказался коллекционером оружия? И на этой ноте мы с ним как раз и сошлись – там, в двадцать первом веке я очень любил оружие, но, к сожалению, не обладал достаточными финансами, чтобы серьезно заниматься стрельбой (стендовой или практической) и мог себе позволить, лишь разок в месяц-два вдоволь настреляться, чтобы потом опять на некоторое время забыть о существовании оружия? Тут же, когда благодаря смотрителю тира, запас патронов у меня оказался практически безграничным, я буквально поселился в тире после службы!..
На столе передо мной лежали сразу четыре револьвера системы конструкции Нагана и пара практически одинаковых на вид Висов. На соседнем столике аккуратно примостились к коробкам с патронами винтовки конструкции Маузера и Мосина.
Сам Ежи, сорокалетний поручник, хромающий на правую ногу, стоял по правую руку от меня и негромко рассказывал об оружии из которого мне придется сегодня стрелять:
– Смотри, у нас есть четыре нагана. Один бельгийского, второй русского царского и два нашего производства. Что о них скажешь?
Получив разрешающий кивок, я повертел в руках каждый из них и начал говорить:
– Царский револьвер, солдатский, без самовзвода. Качеством похуже.
Ежи кивнул, ожидая продолжения.
– "Радомцы" выполнены в двух модификациях, тридцатого и тридцать второго годов, качеством получше, чем царский военного выпуска.
– Отлично! А что про бельгийца скажешь?
Повертев в руках револьвер бельгийского производства я ненадолго задумался, после чего неуверенно произнес:
– Отделка лучше, в руке удобнее сидит?
– Браво! – Захлопал в ладоши Ежи и вытащил откуда-то из-за спины пачку на полсотни патронов. – Заряжай. Стреляй.
Послушно раскрыв пачку с патронами, я принялся забивать барабан патронами. Наблюдая за моими действиями, оружейник поморщился, но ничего не сказал, лишь изредка поглядывая на свои старые, огромные часы на цепочке, которые он периодически доставал из кармана мундира.
Зарядив оружие, я взвел его, приготовив к бою, после чего услышал раздраженный голос Ежи:
– Команду никто давать не будет!
Услышав эту фразу, я как заведенный начал дергать спусковой крючок револьвера. Выпустив все патроны за полминуты, вытащил стрелянные гильзы и сложил их отдельной стопочкой, после чего показал оружие оружейнику.
– Осмотрено! – Кивнул он, после чего повел меня к мишеням. Быстро осмотрев их, Ежи сделал неутешительный вывод. – Спешишь, сильно дергаешь спуск. Если так пойдет дальше, соревнования свои ты не выиграешь! Пойдем покажу, как надо!
Повесив новую бумажную ростовую мишень, оружейник поковылял к огневой позиции. Оказавшись на ней, быстрыми движениями (я с зависти чуть ли не присвистнул) зарядил оружие и неожиданно быстро открыл огонь. Я даже время засечь не успел – каких-то полтора десятка секунд, и, барабан оказался откинут.
– Осмотрено! – Сам-себе проговорил Ежи и направился к мишеням. Из всех семи сделанных им выстрелов, все семь попали в цель, причем пять из них – в десятку. Еще две – в девятку.
Я негромко присвистнул – вот он, настоящий "снайпер".
– Видишь? Учись, молодежь!..
В общем, после проведения недели в тире с фанатом-оружейником-стрелком, расстреляв по несколько сотен патронов к каждому имеющемуся виду оружия за один только вечер, я мог про себя сказать, что попадись мне теперь в сумерках какая-нибудь пара бандитов, то я из своего оружия их изрешетил бы достаточно быстро. Впрочем, изрешетить мне пришлось мишени.
Начали, как и планировалось – из револьвера. Я занял второе место, набрав шестьдесят восемь баллов из семидесяти. Следом – пистолет. Тут я "взял" семьдесят шесть из восьмидесяти. А вот при стрельбе из винтовки мне удалось выбить все пятьдесят. Итого у меня набралось сто девяносто четыре балла из возможных двухсот. И это оказался не лучший результат!
Меня опередили двое. Оба – мои знакомцы. Капитан Галецкий набрал сто девяносто пять баллов. А "очкарик", хорунжий Гловацкий – сто девяносто восемь баллов из двух сотен! Вот кто бы мог предположить, что военный картограф, типичный "ботаник" в очках сможет набрать лучший результат?…
Торжественное построение устроили в большом зале, который обычно использовался в качестве "актового зала". Всех участников построили по званиям в две шеренги – получился компактный такой строй. По другую сторону расположился небольшой оркестр, играющий какую-то бодрую мелодию.
В "актовом зале" было многолюдно. Как выяснилось – нашу самодеятельность оценили на самом верху, и, вскоре должен будет появиться какой-то генерал, который и будет производить награждение победителей.
