Подражатель полностью

С чрезвычайным недовольством Чеймберс подошел к керамической фляге на струящейся по полу простыне. Он нагнулся и схватился за крышку, на миг замешкавшись, когда в его голове пронеслись истории о мстительных богинях и проклятиях из Подземного царства.

Он осторожно снял крышку… и заглянул внутрь.

— Что там? — крикнул Винтер из безопасности коридора.

— Листья, — ответил Чеймберс, обеспокоенно глядя на Элоизу. — …Лавровые листья.

— Мне это не нравится, — сказал Чеймберс. Он и Маршалл вышли за кофе и глотком свежего воздуха во двор, давно облюбованный курящим персоналом.

— Пока что она для нас бесценна.

— Вы видели ее лицо. Она не слишком хорошо скрывает эмоции, не так ли? Ее все это заводит так же, как Коутса.

— Но это еще не значит, что она имеет к этому отношение, — заметила Маршалл.

— А то, что она помогает нам, не значит, что не имеет.

Она кивнула, прищуриваясь от снова засиявшего ноябрьского солнца.

— Я согласна, что это один из возможных вариантов.

— И потом, — продолжил Чеймберс, — есть еще эти листья, которые он разбрасывает для нее, как любовные записочки.

— Допустим, вы правы — зачем тогда ей помогать нам?

— По той же причине, что и он это делает. Зачем Коутсу оставлять нам ваш скетчбук?

— Как мы уже говорили, это была насмешка, — предположила Маршалл. — Угроза? Крик о помощи?

Чеймберс покачал головой:

— Не думаю, что Роберту Коутсу интересно играть в игры. Он мог бы пойти в прессу в любой момент, но не сделал этого. Он не ищет славы и вообще не ожидает, что мир его поймет. Он делает это для себя.

— Тогда зачем, по-вашему, он его оставил?

— Мне бы чертовски полегчало, если бы я знал. Но как бы то ни было, он оставил его ради своей выгоды, не нашей. И нам не помешало бы не забывать об этом. — Он взглянул на свои часы: — Уэйнрайт будет здесь через несколько минут. Мне придется объяснять, почему у нас еще два трупа и целое больничное отделение, похоже, отравленное его паралитическим веществом.

— Я пойду с вами.

— Я сам справлюсь. Вам нужно пройтись с Элоизой, определиться, стоит ли оставлять ее или нет.

— Вы доверяете это решение мне? — удивленно спросила она.

— У меня хватает дел, — просто ответил он, направляясь обратно внутрь.

— Кто это? — спросила главный детектив-инспектор Уэйнрайт, все еще внимательно разглядывая крылья ненастоящего бога, как будто ожидая, что он захлопает ими в любой момент.

— Хавьер Руиз и Одри Фэйрчайлд.

— Те, что были в новостях? — нетерпеливо спросила она.

Чеймберс обратился за помощью к своим заметкам, осознав, что у него не было времени взять газету или сесть перед телевизором с тех пор, как все это началось.

— Пара с трансплантатом, — подсказала она ему.

— Тогда да. Пересадка легкого. У нее был…

— Муковисцидоз, — перебила его Уэйнрайт, теперь глядя на двух жертв по-другому. — Ей давали шесть месяцев.

— Ясно, — сказал Чеймберс, складывая свой бесполезный листок.

— Ее парень предложил стать донором. Доктора сказали, что это не так просто: он должен был идеально подходить и без второго донора, им пришлось бы взять у него жизненно важное количество тканей. Но он все равно настоял, и каким-то чудом звезды сошлись… Это попало в новости, потому что они запланировали свадьбу до операции — ровно через шесть месяцев после того, как Одри поставили диагноз, — тоскливо сказала Уэйнрайт, выглядя так, будто ей хотелось обнять трагических влюбленных. — …Почему они?

— Не та больница, не то время, — пожал плечами Чеймберс. — Брак, похоже, является повторяющейся темой. Это даже можно свести к простому «мужчина спасает любимую женщину». По правде говоря, кто знает?

Начальница выглядела слегка удивленной его откровенностью.

— Этот парень живет в своем мире, — продолжил Чеймберс с появившейся в голосе резкостью. — Мы понятия не имеем, как его извращенный ум формирует эти размытые связи с жертвами, не знаем, как предугадать, на кого он нацелится следующим, не имеем модели поведения, от которой можно отталкиваться, потому что он не является настоящей личностью. Он зеркало, которое может лишь имитировать других… Локации, — решительно сказал он. — Все дело в локациях. Они являются нашей единственной постоянной, нашим единственным преимуществом над ним.

Уэйнрайт кивала под его логическое заключение:

— Что вам нужно?

— У нас есть список важных мест от его бывшей. Я хотел бы, чтобы за ними велось круглосуточное наблюдение, пока все это не закончится.

— Сколько локаций?

— Около четырех.

— У вас неделя, — сказала Уэйнрайт. — Если к тому времени у вас ничего не будет, нас, наверное, в любом случае переведут.

Маршалл и Элоиза нашли столик в дальнем углу больничной столовой, представляя собой несуразную пару: Элоиза, красивая без какого-либо макияжа, в цветастой и удобной одежде, с собранными в небрежный хвост волнистыми волосами; Маршалл, как всегда, в своем монохромном боевом раскрасе, в слоях темной одежды и кожи, сковывающих каждое ее движение.