Был момент приседания милиционера от еще одного крайнего потрясения. На диване лежало постельное белье, и было оно в шахматную клетку. На квадратиках были изображены фигуры, и они как бы лежа играли партию. Вите даже показалось, что королю шах - для точности знания надо было бы распрямить простыню, примятую телом женщины. Вот на этом он слегка и присел, чудак-милиционер, выпускник самых краткосрочных в мире курсов. "Улыбайте свое лицо!"
- В кухню! - сказала Нора, закрывая дверь в комнату. - Вы пришли очень рано. Да... Рано... Это по поводу случая в подъезде?
- Я по поводу вашего звонка, - строго сказал Витя.
- А! - засмеялась Нора. - Вычислили...
Витя не понял. Ему сказали: "Был сигнал с такого-то номера. Будешь в доме - проверь". Лично он ничего не вычислял.
- Дело в том, - сказала Нора, - что тот человек сломал мне балкон, и под ним было мое полотенце. Это можно как-то объяснить?
- Можно, - ответил Витя. - Произошло задевание ногой.
Нора смотрела на молодое, плохо выбритое лицо. Угри на лбу и на крыльях носа. Дурацки выстриженные виски. След тугого воротничка на молодой белой шее. Странно нежной. Разве милиционеру гоже иметь нежную шею? Гость же тщательно скрывал несогласие с миром вокруг, то есть с кухней, ее Нориной кухней. "Несогласие побеждает в нем интерес, - думает Нора. - Очень смешной".
- Вы из каких краев? - спросила она.
- Мы ярославские, - ответил Витя.
"Правильный ответ, - подумала Нора. - Если бы я спросила: "Ты из каких краев?", он бы ответил: "Я ярославский". Единственное и множественное число у него не путаются.
- Так вот... - сказала она. - Он не мог задеть ногой полотенце.
- Кто? - спросил Витя. Он не поспевал за Нориной мыслью. Ей интересно то одно, то другое, но ведь сам он думает о третьем. Вот он сейчас был в шестнадцатой квартире, там не было никакой разницы с тем, что он знает про квартиры вообще. Диван. Стенка. Табуретки в кухне. Половик. Еще зеркало. В семнадцатой, правда, у него немного завернулись мозги. Трехэтажная кровать. Купе, одним словом. Он ехал из Ярославля на третьей полке. Противно. На спине - как в гробу, на боку - как в блиндаже. Семнадцатая ему не понравилась отношением к соседям. Если на каждый вскрик звать милицию...
"Есть люди отрицательного ума, - объяснял им капитан-психолог, - им все не нравится. Они желают жить на земном шаре в одиночестве. Только они и земной шар. С ними надо по жесткому закону. Есть и заблужденцы. Вот тут нужна чуткость сердца. Это контингент нашего поля зрения".
Витя не знает, что думать об этой кухне. Он не знает, как быть с женщиной, которая со стороны лица, тихо говоря, старая, а со стороны ноги, а также виденного кино, вызывает в нем некоторое дрожание сосудов. А он этого не любит. (См. историю с девушкой из Белоруссии, которая отрастила каждую ресничку по отдельности, как будто нарочно, чтоб смущать людей. Капитан-психолог говорил: "Надо всегда идти от правила нормы").
- Меня зовут Нора, - сказала Нора, и Витя подпрыгнул на стуле, потому как два слова сошлись и ударились лоб в лоб.
Норма и Нора.
Что за имя? Он не слышал никогда. Он путался в буквах, не имеющих для него смысла. И он разгневался. Но так сказать, это все равно что назвать па-де-де из всемирно известного балета Минкуса "Дон Кихот" словами "два притопа - три прихлопа". Гнев Вити был пупырчато-розовым и начинал взбухать над левой бровью. Мама, не ведая про рождение гнева, говорила: "Что-то тебя укусило, сынок. Потри солью". Одновременно... Одновременно ему хотелось что-то заломати. В детстве он ломал карандаши, на краткосрочной учебе - шариковые ручки. Капитан-психолог говорил, что это "нормальная разрядка электрического тока в нервах. Такой способ лучше, чем в глаз".
На столе у Норы лежал, горя не знал, кристаллик морской соли - Нора пользовалась ею. Витя раздавил его ногтем большого пальца, как вшу какую-нибудь, и его сразу отпустило. У женщины же высоко вспрыгнули брови и стали "домиком". Таким было взбухание Нориного гнева. Она схватила цветастую тряпку и протерла это место на столе, место касания соли и ногтя.
- Я поняла, - сказала Нора, - вы не в курсе. Так ведь? Откуда человек упал?.. Кто он?.. А может, его сбросили? Задевание ногой!.. Это ж надо! Вы себе представляете, как нужно махать ногами, когда летишь умирать?
Витя растерялся. Он представил себе физику и свободное падение тела. Он как бы вышел во двор, расположился возле трансформаторной будки, приложил ко лбу ладонь козырьком и стал видеть. Размахивания ногами не было. А потому все балконные перила оставались целы. А эти - на шестом - почему-то надо чинить.
Невинные, не тронутые игрой ума мозги Вити напряглись и с губ сорвался так сказать результат такого неожиданного процесса.
- Значит, он был у вас, - сказал Витя, удивляясь новой модуляции голоса откуда, блин? И для страховки покидающих его сил он схватился за планшет и резко повернул его с бока на живот.
