После этих слов старшего дознавателя мне впервые в этой реальности стало по-настоящему страшно. Судя по учебнику, за убийство здесь без вариантов полагалась смертная казнь. А вот как обстояли дела с доказательной базой, я пока не поняла. Вдруг им одной только косвенной улики в виде платья достаточно, чтобы обвинить меня во всех грехах?!
– Обыск без официального документа? Разве это законно?
Почему-то, когда я боюсь или нервничаю, начинаю дерзить и спорить, хотя вот сейчас лучше было бы продемонстрировать лояльность следствию. Да и Паулинеру я на эмоциях какой-то ерунды наговорила вместо того, чтобы спокойно рассказать о плане Даниэля.
– Законно. Ведь это не ваша частная собственность, а общежитие академии. Приглашаю, проехать со мной в управление, госпожа Листард, – произнёс Бродиус слова, которые я так боялась услышать.
– Это арест? – уточнила, стараясь не выдать эмоций.
– Пока нет. Наши эксперты просто постараются установить, чья кровь на вашем платье. Если выяснится, что она не принадлежит погибшей, вы сегодня же вернётесь, – последовал весьма не обнадёживающий ответ. Я ведь понятия не имела, чья там кровь!
Ожидать приговора, в смысле результата исследований, после того, как у меня взяли кровь, пришлось в уже знакомом кабинете с решётками на окнах. Время тянулось мучительно медленно, а неизвестность пугала.
Точно не знаю, сколько минут или часов прошло до возвращения Бродиуса, но я успела накрутить себя почти до состояния паники. Однако когда старший дознаватель вошёл в кабинет, постаралась этого не показывать, только тихо спросила:
– Результат готов?
– Да, кровь на платье только ваша, – не стал тянуть с ответом Бродиус, и я позволила себе облегчённо выдохнуть.
– Вот только, по предварительным оценкам наших экспертов, вы в тот день потеряли около литра крови, что никак не похоже на обычное падение, – продолжил старший дознаватель, и я снова напряглась, пытаясь представить, что же случилось с Розанной.
– Да, но, к сожалению, я так и не вспомнила, что со мной произошло, – призналась честно.
Тогда Бродиус предложил пройти осмотр у их эксперта. Пришлось согласиться – самой очень хотелось выяснить обстоятельства, при которых девушка чуть не истекла кровью.
Мои уже практически сошедшие синяки и кровоподтёки внимательно осмотрела женщина, видимо, местный судмедэксперт. Выводы она сделала, прямо скажем, шокирующие.
– Очевидно, что с вами в тот день произошёл несчастный случай. Это могло быть падение с высоты или столкновение с экипажем, движущемся на большой скорости, – ознакомил меня с полученным заключением Бродиус. – Травмы и потеря крови были практически несовместимыми с жизнью.
– При падении с высоты и дорожно-транспортном происшествии травмы совершенно разного характера получаются, – сразу вычленила я несоответствие. – Неужели ваш эксперт не смогла определить это точно?
Во всё остальное тоже не очень верилось. Если травмы были несовместимыми с жизнью, как же Розанна добралась до общежития, а потом и до Винтертэйла?
– Она смогла бы, если бы вы не приняли регенерирующее зелье, – терпеливо объяснил старший дознаватель. – Именно оно спасло вам жизнь и стремительно ускорило все заживляющие и восстановительные процессы в организме. Поэтому вся картина сейчас очень сильно сглажена, а вы уже практически здоровы.
Что ж, теперь понятно, почему мои синяки так странно выглядели, но…
– Не припомню, чтобы у меня было такое зелье, – поделилась сомнениями, – как и то, что меня доставили в лечебницу.
– У вас и не могло быть такого зелья. Оно готовится долго и стоит очень дорого. Даже мне не по карману. А до лечебницы с такими повреждениями вас бы просто не довезли.
– И… что это значит?
– Это значит, что в момент трагедии рядом оказался человек, у которого нашлось это зелье, – пожав плечами, невозмутимо ответил Бродиус.
– Очень состоятельный человек, – напомнила я, памятуя о баснословной стоимости этого средства. – Зачем такому тратить на меня редкое и дорогое зелье? Это бессмысленно.
– Или вполне логично, если в полученных вами травмах был виноват именно этот человек, – осторожно заметил старший дознаватель, заставив меня испуганно выдохнуть.
То есть, это что же получается? Кто-то, допустим, сбил Розанну чуть ли не насмерть, но чтобы избежать правосудия, использовал дорогущее зелье, которое её фактически реанимировало.
– Эм… это неординарное событие. Разве я могла бы такое забыть? – Во мне снова заговорили сомнения.
– Вполне. Это одно из побочных действий регенерирующего зелья. А второе – неспособность нормально двигаться в течение трёх часов после приёма. Таким образом, у вас имеется стопроцентное алиби, госпожа Листард. Когда убивали Альсинду Марталь, вы где-то отлёживались под воздействием упомянутого средства, – успокаивающим тоном подытожил Бродиус.
Однако вместе с облегчением я вновь ощутила тревогу и пробормотала:
– Знать бы ещё где, и кто этому поспособствовал.