– Они выяснили, что в тот вечер меня практически убили, а затем накачали регенерирующим зельем. Отсюда проблемы с памятью. Осталось найти того, кто это сделал. И мне кажется, ты знаешь об этой истории гораздо больше, чем говоришь.
Зелёные глаза Инельды испуганно распахнулись, но она упрямо поджала губы и сухо возразила:
– Ты ничего не докажешь, а я буду всё отрицать. И вообще, не понимаю, чего ты добиваешься? Зачем ворошить эту историю, если ты жива и у тебя всё в порядке?
Ни фига себе порядок!
– Затем, что я устала бояться и гадать, кто и за что хотел меня убить! А ещё мне ужасно надоело вздрагивать и оглядываться, ожидая, что убийца вернётся, чтобы закончить начатое! – сорвалась я в эмоции, поделившись своими истинными страхами. – Мне не нужна справедливость, я хочу лишь спокойно жить. Пожалуйста, Инельда, расскажи правду! Обещаю, что не пойду с этим к дознавателям. Я просто хочу понять, что тогда произошло!
Собеседница была растеряна и напугана. Она долго колебалась и прятала взгляд, но после томительной паузы, тяжело вздохнула и, посмотрев мне в глаза, наконец, тихо призналась:
– Можешь больше не оглядываться и не бояться. Тебя никто не пытался убить. Это был несчастный случай…
Такого я, разумеется, услышать не ожидала. Поверить, соответственно, не торопилась, но и недоверие решила не демонстрировать, спокойно попросив:
– Продолжай.
– В тот день, ближе к вечеру, ты пришла к нашему особняку. Хотела увидеться с отцом, но дома никого не было. Да и я только вернулась от подруги. Мы встретились, можно сказать, у дверей, – начала рассказывать Инельда, понизив голос почти до шёпота. – Я случайно услышала ваш разговор с папой в академии. Ну... когда ты заявила, что он... твой отец, поэтому впустила тебя. Хотела поговорить.
Девушка всхлипнула и надолго замолчала, пришлось поторопить:
– Что произошло потом? Мы поговорили?
– Да, в моей комнате, – неохотно продолжила собеседница, – только… не очень мирно. Поссорились, в общем. Ты обиделась, бросилась к выходу, но… возле лестницы споткнулась на мяче – игрушке моей собаки Реджи и… упала. Там высоко. Много крутых мраморных ступенек, а внизу ты ещё об основание статуи ударилась. Я очень испугалась! Ты не двигалась и дышала с трудом, а дома никого не было, кроме моей горничной. Я не знала, что делать! Думала послать за лекарем, но он, скорее всего, просто не успел бы доехать.
Последние фразы Инельда произносила, глядя в пол и не смея поднять на меня глаза.
– И ты дала мне регенерирующее зелье, – закончила я устало, представив, как тело Розанны скатывается с какой-то лестницы и застывает под ней сломанной куклой.
В словах Инельды больше сомнений не осталось, но почему-то мысль, что меня действительно никто не пытался убить, облегчения не принесла.
– Да. Я знала, где отец его хранит, вот только зелье не помогло, – неожиданно заявила Инельда. – Во всяком случае, не сразу. Тебе не становилось лучше, и мне пришлось…
Она сглотнула и снова замолчала, нагнетая тревогу. Ох, что там ещё за сюрпризы?!
– Что пришлось? Инельда, договаривай уже, я ведь сказала, что не собираюсь ни с кем делиться этой историей.
– Я не знала, что делать! И мы с Марфией, моей горничной, отнесли тебя в родовой зал на алтарь, – с тяжёлым вздохом призналась сестра.
– Куда отнесли?!
– Это такое место, где можно попросить помощи у наших предков. Там большая концентрация родовой силы. Я подумала, что если ты и в самом деле Ральфан по крови, должно сработать. Не знаю, что в итоге помогло: алтарь или зелье, но ты пришла в себя, начала двигаться. Я вызвала экипаж и отправила тебя в академию, а при нашей следующей встрече поняла, что ты ничего не помнишь. Вот и всё, – закончила рассказ Инельда и с виноватым видом добавила: – Мне очень жаль, что так получилось. Извини.
– За что, ты ведь не сталкивала меня с лестницы?
– Нет, конечно! – искренне возмутилась она, и я поверила. Правда, теперь не знала, что со всем этим делать.
– Кроме твоей горничной ещё кто-нибудь знает о случившемся?
– Эм… теперь да, – после заминки расстроенно вздохнула девушка. – Отец вчера обнаружил пропажу зелья и начал расспрашивать. Знаешь, он умеет выведать правду, мне пришлось всё рассказать. И про алтарный зал тоже…
Последняя фраза особенно напрягла. То есть теперь Ральфан практически уверен в нашем родстве. Как он на это отреагирует – неизвестно, но сомневаюсь, что будет счастлив. Мама рассказывала, что, узнав о её беременности, он дал ей денег и велел избавиться от обузы. При следующей встрече она солгала, что так и сделала.
– И что он сказал? – Первая реакция всегда особенно показательна.
– Отругал за самодеятельность и велел никому ничего не говорить, – снова виновато вздохнула Инельда.
Чего и следовало ожидать. Было бы странно, если бы он вдруг изменил ко мне отношение и проявил какое-то родственное участие. Ничего подобного я не ждала и не хотела. Лучше бы просто не мешал. Сегодня как раз его занятие, надеюсь, Ральфан не начнёт лютовать и банально выживать меня из академии.