Джейн с трудом отогнала посторонние мысли и вновь попыталась превратиться. Но вновь безуспешно. Даже руки не покрылись шерстью - даже не полностью она не могла обратиться. Что-то вновь сломалось в ней. Джейн отступила на шаг. И тонкая веточка хрустнула под ногой. Волк услышал. Его уши навострились. Принюхиваясь, он обернулся. И дикие глаза уставились на вжавшуюся в стену девушку. Это был Римус. Но он не контролировал себя в эту ночь. Он не был собой и не понимал, что делает. И потому перед собой он видел лишь добычу.
Медленно оборотень начал приближаться к Джейн. И она поняла, что уже не успеет попробовать обратиться в кошку еще раз. Последний раз. Так же как знала, что не сможет поднять палочку и причинить боль своему другу. Кем бы он ни был в этот миг.
И ночную тишину заполнил бешеный непрекращающийся крысиный писк и громкое хищное рычание.
Филч соизволил отпустить Джеймса и Сириуса лишь в три часа ночи и то, судя по всему, лишь потому, что сам захотел спать. Он несколько раз обошел зал славы, проверил лично каждый кубок и табличку, и лишь после этого кивнул уставшим, измотанным ученикам, что они свободны.
Не чувствуя рук и ног, друзья с трудом доплелись до гостиной. Мало того, что они были вымотаны девятью часами физической работы без всякой магии, так еще и надышались чистящего средства, от чего голова начинала кружиться, а к горлу подкатывала тошнота.
- Хвост! - тускло позвал Сириус в темноту комнаты. Но ему никто не ответил. Тогда Блэк вытащил из-за пазухи карту и вгляделся в нее, повернув к лунному свету. Джеймс приковылял и заглянул другу через плечо.
- Хвоста нигде нет, - выдохнул Сириус.
- Джейн тоже.
- Наверно, они все еще у Лунатика, - предположил Бродяга и, не раздеваясь, плюхнулся на свою кровать. Джеймс так же обессилено упал на свою постель. Уткнувшись лицом в мягкую подушку, он закрыл глаза, получая наслаждение от того, что мышцы, наконец, расслабились.
- Сейчас чуть-чуть отдохнем, и пойдем к нашим, - промычал Джеймс. Хотя в голове навязчиво постукивала мысль - в таком состоянии они вряд ли доберутся до Ивы, и уж тем более сумеют превратиться.
Сириус ответил ему мерным храпом. Джеймс покачал головой, убеждая себя, что сейчас же встанет и пойдет к друзьям, чтобы убедиться, что все в порядке. Но едва он на секунду закрыл глаза, как сон вырубил его окончательно.
========== 26. ==========
Нельзя рассуждать о страхе, пока не испытаешь его. Пока от ужаса не перехватит дыхание, а в горле не застрянет что-то острое и невидимое, но ужасно ощутимое. И стук собственного сердца разрывает грудь. И весь мир превратился в страх. Ледяной яд, заполняющий жилы вместо крови. Кипящий во всем теле.
Он медлил. Будто знал, что она не сможет заставить себя поднять палочку против него. Как знала и она сама. Лишь сухие губы шептали что-то невнятное. Медленно отступая назад. В поисках шанса. Маленькие черные глазки, переполненные животной злостью, в упор смотрели на жертву. Предвкушая ее агонию и смерть.
- Римус… - выдохнула Джейн. Питер упрямо верещал под ногами. Но что мог сделать он? Обратиться назад в человека и тем самым подвергнуть себя опасности? Или же защитить ее в образе крысы? Ни то, ни другое не было возможным. Сознание будто бы кричало: «Беги!» Волк резко поднялся на задние лапы, готовясь нанести удар. Джейн едва успела закрыть лицо правой рукой, как ее тут же пронзила невыносимая боль. Девушка вскрикнула. И горячая кровь хлынула из раны. «Сейчас или уже никогда», - стукнуло в голове. И Джейн, развернувшись, бросилась бежать. Она почти ничего не видела от боли, затмевавшей разум, нестерпимой, ужаснейшей боли. Словно руку рвали на куски. Тяжелое дыхание слышалось за спиной. И далекий свет впереди. Земля под ногами. И время. Которое вот-вот могло остановиться…
***
Джеймс с безучастным видом сидел на полу в гостиной в гордом одиночестве. Перед ним валялась сумка, из которой на половину вывалились учебники и пергамент, но он не обращал на них ни малейшего внимания. Взгляд его был устремлен на огонь, ослепительно рыжий, чему-то вечно радующийся огонь в камине. Друзей не было рядом, да Джеймс и не был уверен в том, что хотел бы их сейчас видеть. Потому что тогда мог бы запросто вновь сорваться на крик. Потому что мысли о той ночи никак не могли оставить его в покое. Хоть и прошла уже почти неделя с полнолуния. Но с тех пор они все как-то разъединились. И больше всех страдал Римус. Он вообще замкнулся в себе и все дни пропадал в библиотеке.
- Привет, - раздался за спиной тихий голос. Но Джеймс даже не повернул головы. Тогда Лили подошла и присела рядом на краешек дивана. Но даже это не сумело привлечь внимание Поттера.
- Эй, что с тобой? - мягко поинтересовалась она, склонив голову. Рыжие как огонь волосы свесились вниз. И Джеймс невольно перевел на них глаза. Но он не знал, что ответить. Девушка, за которой он так давно бегал, подошла к нему первой и беспокоится о его состоянии. Он должен петь и танцевать от радости, но внутри было пусто, как в выжженной оголенной степи.
