– Не, – потупился Андрей. – Сейчас я достану её. – Он резко развернулся и нырнул с головой. Смущённая Света выскочила из воды и скрылась в палатке.
Глава 14. Нехорошее предчувствие. 2008 год.
После той знаменитой рыбалки прошло несколько месяцев. В последнее время Маша стала замечать, что Света стала какой-то скрытной. Приходила вечером на общую съемную квартиру, задумчиво смотрела на Машу и ничего не рассказывала, только томно улыбалась. Часто задерживалась допоздна, но иногда возвращалась рано и, против обыкновения, не сидела с книжкой до часу ночи, а ложилась спать, отвернувшись к стене. Маша особо с расспросами не лезла: придёт время, сама всё расскажет. Но однажды, придя домой с работы, Мария застала подругу с набитой дорожной сумкой и практически в дверях.
– Ты куда это? В бега? – пошутила Маша; она решила, что девушка опять отправляется в Москву на тусовку торговцев косметикой. Светка замялась, потом пробормотала:
– Я тебе потом всё расскажу, я позвоню.
– Стоп-стоп, а ты куда вообще-то собралась? – подруга вела себя как-то странно, и Маша даже слегка испугалась.
– Понимаешь, Маш, я хочу попробовать пожить с ним, – опустив глаза, тихо сказала Светлана.
– С кем? – возмущённо вскрикнула Мария. Света попятилась от входной двери обратно в комнату. – С этим дурацким Андрюшей? Так он же старый! И он женат! Ты чего, с ума сошла?
– Он не старый. И он разошёлся с женой. И он пригласил меня к себе. – Света была полна решимости. – Я же не насовсем, на время, попробовать. Не получится, я обратно вернусь. Пустишь? – улыбнулась она. Знала ведь, что не прогонит. – И ты не думай, я за квартиру так и буду половину платить.
– Дурочка ты моя, – с облегчением выдохнула Маша. – Я же тебя не держу, иди, конечно, пробуй, живи. А я буду ждать тебя обратно, – она ехидно подмигнула подруге. – Ну, или не буду, это уж как получится, да?
Светлана жила с Уточкиным уже несколько недель. С тех пор, как он прислал ей ту памятную СМСку, прошло почти три месяца. Они снова, через несколько месяцев молчания, встретились холодным январским вечером и долго вспоминали тёплое августовское утро, и солнечные лучи, согревавшие лица, и ласковую прохладную воду, и те незабываемые эмоции. Выяснилось, что Андрей уже почти полгода, как развёлся с женой, и всё это время ни на минуту Светочку не забывал. Света воодушевленно варила супы и вертела котлеты, мыла посуду и протирала пыль. Уточкин снисходительно поедал её кулинарные шедевры, сыто отрыгивал и заваливался на диван. О том, чтобы помочь чем-то по хозяйству или дать денег на продукты, сам он речи почему-то не заводил, а Света спрашивать не решалась. Она была благодарна ему за долгие вечерние разговоры за чаем, за уют двухкомнатной квартиры, за возможность обустраивать и переставлять в ней всё по своему вкусу, за две выделенные полки в шкафу, за подаренную личную кружку с красными сердечками. Иллюзия семейной жизни радовала душу и заставляла буквально летать на крыльях. А ещё девушке очень нравилось, что Андрей не пил и не курил, а его прекрасной физической форме позавидовали бы и многие тридцатилетние.
Но постепенно Светла начала обращать внимание на некоторые странности в его поведении. Вернее даже, кое-какие несоответствия её идеальным представлениям об отношениях влюблённой пары. Мужская рука, раньше нежно гладившая по голове, теперь всё чаще, сжимаясь в кулак, запутывалась в густых длинных волосах, причиняя боль. Крепкие объятия то и дело оставляли на белой коже синяки. Уточкин обожал делать на её шее и груди ярко-красные отметины, те, что в народе именуют «засосы» и частенько даже любовался ими.
– Милый, осторожнее, мне же больно, – иногда она робко пыталась остановить его страстные порывы.
– Ррр, я твой тигр, – весело отшучивался он, играючи оставляя на её коже новые следы.
Однажды утром Андрей потребовал овсянки. Света долго колдовала у плиты, стараясь сварить кашу так, как он любит – определенной густоты и сладости, с небольшим кусочком масла и размороженными ягодами вишни. Подала и снова отвернулась к кухонному столу, наливая кофе. Раздался грохот разбитой тарелки, Светлана вздрогнула от неожиданности. Если бы тарелка просто упала со стола, звук был бы другой. Тарелку швырнули со всей дури об стену. Каша расползлась по светлым обоям, ягоды вишни алели, словно кровь.
– Что случилось? – испуганно спросила она. – Горячо? Не вкусно?
– Дура! – сдерживая бешенство, сквозь зубы прорычал Уточкин. – Ты не в ту тарелку наложила!
– Как не в ту? – оторопела она.
– Моя тарелка – чёрная, а ты положила в голубую. Что за намёки?
