— Давай, — вяло согласился Володя. Его беспокоила встреча с Верочкой, хотя он и понимал, что глупо с его стороны избегать встреч с ней. Раз уж они оба оказались в колхозе, давно пора бы сказать Верочке, что он приехал сюда из-за нее. Только поверит ли она ему? Еще подумает, что он к ней навязывается. Хуже всего то, что Верочка, наверно, все еще, стыдится за Володю перед Леной и Катей. Подумаешь, авторитеты! Что они могут понимать? Дед Никифор случайно назвал Володю «неприкаянным», так тут и обижаться не на что, неприкаянный он и есть, но не по своей же это воле. А эти дуры считают его ниже себя, потому что он в колонии сидел. И в поселке чересчур уж «порядочные» люди косились на него, побаивались, как бы он чего-нибудь не спер или скандала не учинил. Но не доказывать же, каждому свою честность! Они бы его оскорбляли, а он бы доказывал? Черта с два!.. И Верочке не будет доказывать — сама должна догадаться.
Алексей неожиданно спросил:
— Слушай, Володя, эта Лена — всегда она такая?
— Какая? — переспросил Володя, обрывая собственные мысли.
— Ну гордая, что ли… — замялся Алексей. — Слова лишнего не вытянешь. Или переживает, что в деревню попала?
— Понятия не имею. По-моему, просто воображает о себе много.
— Н-нет, вряд ли, — покачал головой Осипов; его румяное лицо приняло растроганно-задумчивое выражение, глаза из-под козырька фуражки смотрели вдаль серьезно и отрешенно, словно он увидел там что-то такое, чего не мог увидеть и понять Володя.
Володя и в самом деле не понимал. Он искоса посмотрел на товарища и присвистнул насмешливо:
— Влюбился что ли в нее? Не иначе, она на ту девочку, из Свердловска, похожа, а? Помнишь, ты как-то рассказывал?
— Ну не совсем, — деланно усмехнулся Алексей и умолк.
Володя, насвистывая, прошагал за Осиповым метров двадцать, потом напомнил:
— Сворачивай-ка, Алеша, вправо, тракторов-то что-то не слыхать. Узнай, в чем дело, а потом и на ферму можно. Имей в виду, это, о чем ты думаешь, морока одна. Ленка сама себя раз в год любит, первая над тобой посмеется, точно говорю.
— Ты это всерьез? Я же просто так про нее спросил, а ты уж подумал, что я ею интересуюсь? Вот чудак! А может, приревновал, а? — Осипов весело расхохотался, но взгляд его был пристален и холоден. — Ежели так, то давай уж сперва на ферму, посмотрим твою недотрогу.
— Валяй туда один и смотри, сколько хочешь, мешать не буду, — сбитый с толку, обозленно сказал Володя.
— Да ладно, пойдем. Шуток что ли не понимаешь?..
Они спустились по обрыву к скотному двору. Осипов хозяйской походкой вошел в тамбур и был чуть не вышиблен оттуда стремительно выбежавшим из двора Юрой Ивашкиным.
— Ты что, сдурел? — угрожающе схватил его за рукав Осипов.
— Сдуреешь тут! — огрызнулся Ивашкин и почему-то зло посмотрел на Володю. — Видал, какие номера откалывают эти самые добровольцы? У меня праздничный концерт, афиши по деревням расклеены, а она третий день в колхозе не появляется…
— Кто не появляется, говори толком, — нахмурился Осипов.
— Да она же, эта артистка, активистка и черт ее знает кто еще. Катя Орешкина. Мы ей поверили, в скетч включили, сольное пение в афишах объявлено, и на репетициях у нее здорово все получалось, а сейчас по ее же милости все насмарку…
И Юра опять неприязненно посмотрел на Володю.
— Что же это у вас за самодеятельность, если из-за Орешкиной все насмарку? — насмешливо сказал Володя. — А до этого-то вы концерты ставили?
— Не беспокойся, ставили, — отрезал Юрка. — И теперь обошлись бы, так она же сама заявила: я могу, я умею, на областном смотре выступала… Напросилась, а сама дезертировала.
— Да, это непорядок, — сдвигая фуражку на лоб, сказал Осипов. — Придется обсудить…
Он не знал, как отнестись к этому непредвиденному случаю, зато был явно раздосадован появлением Ивашкина на скотном дворе. А Юрка, казалось, не спешил уходить.
— И обсудим, — кипел он, так что даже веснушки на его смуглом и вообще-то добродушном лице побледнели. — За такие штучки выговор стоит влепить, а то и похуже.
— Не горячись, Юра, — спокойно проговорила вышедшая в тамбур Лена. — До вечера еще далеко. Возможно, Катя еще вернется… Я думаю, что вернется, ну, а если нет, тогда я ее заменю. Я знаю ее роль.
— Да? — просиял Юрка. — Что же ты сразу не сказала? Тогда приходи к пяти в клуб, мы еще раз прогоним постановку, чтоб без осечки было. Договорились?
— Конечно, — скупо улыбнулась Лена, развязывая на халате пояс.
Как видно, у Ивашкина гора упала с плеч, но тут же нахлынули другие заботы, и он стремглав бросился к обрыву, с ловкостью кошки взобрался наверх и исчез с глаз.
Осипов поправил фуражку, вежливо произнес:
— Поздравляю вас, Лена, с праздником…
— А вы, кажется, гуляете? Завидую вам, — без обычной усмешки ответила Лена, так что нельзя было понять, шутит она или говорит серьезно.
— Что вы, Лена! — шутливо-обиженно возразил Осипов, однако не сумел скрыть смущения. — Сев же в разгаре, туда-сюда, вздохнуть некогда. Вот только на минутку зашли вас поздравить.
— Спасибо, — чуть приметно кивнула она и ушла в помещение, чтобы повесить халат.
