Все равно было непонятно, почему Женька не ставил автомобиль на стоянку, но я не стала заострять на этом внимание, и без того было слишком много неясного. И со всеми этими неясностями разбираться придется мне. Как показала практика, на подруг мало надежды, а я не могу допустить, чтобы они очерняли Женькино имя, пусть даже только в своих мыслях. Я чувствовала, что есть какая-то ниточка, за которую надо потянуть, чтобы распутать весь клубок. Что в этом деле кажется наиболее подозрительным? Ответ пришел сразу – то, что высококлассный и высокооплачиваемый программист работал в таком месте столь долгое время. Я вспомнила этот дом. На прошлой неделе я приезжала к матери, и она потянула меня туда, чтобы показать приглянувшееся ей строящееся здание, надеясь склонить своего любовника к покупке в нем квартиры. Тот недавно официально развелся и подумывал о новом жилье. Тогда я обратила внимание и на тот дом, и на табличку на нем. Помнится, еще удивилась, за какие заслуги это убожество удостоилось охранной грамоты.
Подруги тихо переговаривались, а я, откинувшись на стуле, размышляла. Затем услышала Никин шепот:
– Не мешай! Маринка думает!
Как-то внезапно вспомнились слова разговорчивой старушки, пересказанные подругами. «Ходят слухи, что нас не тронут из-за этого дома.». Действительно, двадцатипятиэтажные громадины придвинулись к нему почти вплотную и будто споткнулись. От стройки желтый дом отделяло лишь несколько ветхих домишек. Застройщики народ хваткий, их табличкой на доме не испугаешь, значит, все сделано официально и по всем правилам, может, и позвонили, кому следует. Это каким же влиянием надо обладать, чтобы остановить или хотя бы притормозить столь масштабную стройку! И, главное, зачем? Кому было нужно, чтобы в этом доме, именно в нем, продолжалось то, чем занимался Женька, и чем сейчас наверняка занимаются другие? Понятно, что торговля лакокрасочными покрытиями – это прикрытие. Но что оно прикрывает? И почему этим самым нельзя заниматься в другом месте? Раньше здесь было тихое, даже укромное, местечко. Теперь этого не скажешь, а скоро мимо желтого дома будут ходить тысячи людей. Почему бы не арендовать другое здание, тихих и укромных местечек в городе хватает. Чем кого-то так привлекает именно этот дом?
Мозг просто закипал от обилия вопросов без ответов.
– Девчонки, нужно узнать, что в этом желтом доме такого особенного, что за него так держатся, – наконец, прервала я долгое молчание. – Как я понимаю, программисту для работы нужны стол, стул и компьютер. Такое оборудование можно разместить, где угодно. Чего же так прицепились именно к этому дому? Нужно узнать его историю. «Памятник архитектуры середины двадцатого века», – процитировала я надпись с таблички. Середина – это до или после войны? Скорее, после. Помнится, в школе нам рассказывали, что неподалеку проходил рубеж обороны. Тут все сравняли с землей.
– У меня есть знакомая по Академии, которая до недавнего времени работала в Центральном Архиве. Надеюсь, она нам поможет, – подала голос Вероника.
– Отлично! Когда ты с ней свяжешься? – обрадовалась я.
– После выставки. Сейчас слишком много дел, а в пятницу поеду к Лизе на дачу.
Я была разочарована отсрочкой, но прекрасно понимала подругу. Конечно, сделать звонок нетрудно, но вот, к каким это приведет результатам, неизвестно. У Ники сейчас и без того куча проблем. Я поймала на себе Катькин взгляд. Она смотрела на меня с вызовом. Это было что-то новенькое.
– Скажи, с какой стати ты набросилась на нас с Никой, как будто мы какие-то преступники? Допустим, мы сделали неверный вывод, и что? Разве ты Женькин адвокат или жена?
У меня от неожиданности дыхание перехватило. Вот стерва! Неужели я в воскресенье слишком разболталась, и она обо всем догадалась? Новая Катька мне совсем не нравилась. Пожалуй, я могла бы задать подобный вопрос, но она?! Собственно, а почему бы и нет? Я умела держать удар и ответила очень спокойным тоном, хотя внутри у меня все кипело.
– Я всегда считала Женю не только Никиным мужем, но и своим другом, поэтому имею право выступить в роли адвоката.
Катька зло прищурилась.
– Другом?!
Вероника положила конец нашей стычке.
– Девчонки, сейчас же прекратите! У меня и так голова раскалывается от обилия проблем, только ваших распрей не хватает. Поймите же, наконец! Через несколько дней открывается моя первая персональная выставка! Может, от этого вся дальнейшая жизнь зависит. Впереди столько дел! Нужно развесить картины. План размещения есть, но, возможно, по ходу дела придется что-то изменить. Нужно не перепутать таблички, в суматохе всякое бывает. Издательство расстаралось. На открытии будут присутствовать представители прессы. Уже договорились о трех интервью. Телевидение будет снимать свой репортаж. Я к такому не привыкла, мне нужно настроиться. А потом еще предстоит ждать, что они напишут и покажут, какие отзывы оставят посетители. В общем, голова идет кругом. Девчонки, не обижайтесь, но до понедельника я ухожу в подполье – ни встреч, ни звонков.
– Разве тебе не нужно помочь в выходные? – обиженно спросила я.
