Подруги так не поступают [СИ] полностью

— Что у тебя получится. С Алиной.

Ну да, точно же. В самый первый вечер, когда девчонки перебрались в его дом, когда они с Леркой сидели у камина и разговаривали, почти на равных. Он ещё удивлялся, что может вот так по-взрослому беседовать с двенадцатилетней.

— А ведь правда. Вспомнил. — Марат прищурился иронично. — А, может, именно из-за этого и получилось, а? Тогда и я скажу. Что у вас всё будет хорошо. Обязательно. И у тебя, и у Жени. Лёва же — неплохой мужик. А сейчас как раз его Алинка подбивает спеть для твоей мамы. Хотела и меня втянуть, видимо, на подпевку. Или подтанцовку. Но я сбежал, пока она подходящую песню искала. И, по-моему, про Женю песен нет. По крайней мере никаких приличных.

Лера, подумав несколько секунд, подтвердила:

— Я тоже ни одной не знаю.

Но, похоже, любители романтичных сюрпризов и не стремились найти песню под имя. Микрофон визгливо зафонил, потом раздался голос Алины:

— А сейчас, специально для невесты особый подарок от жениха!

И зазвучала музыка, точнее, простые гитарные переборы, вроде бы что-то из шансона, а через несколько аккордов к ней присоединился голос. Сначала он подрагивал слегка неуверенно, запинался, а после окреп и разошёлся. И так душевно у Лёвы стало получаться, начиная с первого коротенького припева-рефрена:

И вроде куда уж проще, и текст незамысловатый, и мелодия, но ведь не это в песне главное, особенно когда вкладывается в неё искреннее неподдельное чувство.

А, возможно, вовсе и не Алинка эту песню выбрала, а Лёва её и раньше знал, и она ждала подходящего случая, чтобы прозвучать наконец-то, и, слушая её, Женя наверняка таяла. Как давным-давно таяли девчонки, когда они с Виталиком вдвоём пели под гитару, но под живую, не в записи. Играл на ней Виталик, а Марат выстукивал ритм на том, что оказывалось под рукой: на столешнице, на лавочке или на собственной коленке.

Девчонки уверяли, что получается у него даже лучше, чем у приятеля — в смысле, петь — хотя, возможно, просто подмазывались, добивались внимания, и говорили, что он тоже непременно должен научиться играть. И он действительно пытался, даже запомнил что-то самое элементарное, но на большее терпения не хватило. А вот подпевать — это запросто. И никогда не возникало ни смущения, ни мыслей, что выходит недостаточно хорошо.

Они и на публику пошире пели, на концертах в школе, с однозначно оглушительным успехом. Марат и сейчас поймал себя на том, что неосознанно выбивает ритм пальцами по ноге, а, когда начался припев, не удержавшись, тихонько подтянул:

И посмотрел на Леру, видимо, почувствовав, что она посмотрела на него. Взгляд такой странный, вроде бы растерянный или изумлённый. Марат развёл руками, оправдался:

— Ну-у, проникся. Не ожидал, что у Лёвы так зайдёт. Видишь, значит, всё по-настоящему. И точно, всё хорошо будет.

Лера промолчала, не согласилась, но и не возразила, опять воззрилась на шатёр, уже подсвеченный электрическими огнями, дослушивая последний куплет. А Марат на этот раз не стал подпевать, хотя рефрен прозвучал всё тот же, настолько незатейливый, что даже не требовалось запоминать, но, наверное, слишком значимый, чтобы повторять его за кем-то просто так. И Лера слушала, с чуть опущенной головой, напряжённая, неподвижная, и смотрела на по-прежнему лежащие на коленях собственные ладони.

Они почти детские, маленькие, узкие, трогательные. Такие всегда хочется защитить, спрятать между своими, аккуратно сжать, чтобы не повредить ни в коем случае, потому что они кажутся невероятно хрупкими. Запястья тоненькие с остро выступающей косточкой. А платье такое, что хоть и с рукавами, но плечи открыты, контрастируют с тёмными волосами белизной кожи.

— Тебе не холодно?

Она ответила не сразу, будто решала, как ей на самом деле, потом мотнула головой:

— Не холодно.

— А то у меня в машине свитер есть, — предложил Марат, и опять она несколько мгновений молчала, прежде чем произнести:

— Не надо.

— Точно?

— Точно.

А потом неожиданно прилетело со спины:

— Лера!

Они обернулись одновременно.

Позади стоял парень. Самый обычный, лет под двадцать, не слишком высокий, слегка дрыщавый, с густой чуть кучерявящейся шевелюрой. Торопливо скользнул по Марату оценивающим взглядом и почти сразу переключился на Леру, выдохнул, довольно лыбясь:

— Привет. — Протянул ей руку. — Я приехал. Как обещал.

Она, ни секунды не раздумывая, ухватилась за неё, поднялась, заглядывая парню в глаза, потом посмотрела на Марата, пробормотала, немного смущаясь:

— Я недолго. Если будут спрашивать.

И тоже довольно улыбалась.

— Ясно, — произнёс Марат.