Подруги так не поступают [СИ] полностью

— И совсем нет, — возразила Лера, а он сразу спохватился:

— Ой, прости. Я не подумал, а это же тоже из компании ёлочных гирлянд и фейерверков. — Вадим заглянул ей в лицо, спросил осторожно: — Ты Новый год не любишь?

— Нет, — произнесла Лера, но тут же сообразила, что её ответ можно истолковать и как отрицание, и как подтверждение, пояснила подробно: — Новый год люблю. Да и фейерверки тоже. Не люблю напрасные ожидания. — Улыбнулась. — Но это не важно. Сейчас — не важно. — Посмотрела на свечи. — Можно, я сама зажгу? Ладно? Хотя бы одну.

Вадим кивнул. Она чиркнула спичкой по узкой стороне коробка, и огонёк вспыхнул, стрельнул искрой, весело заплясал, вытягиваясь вверх. Лера подожгла один фитилёк.

— Давай и остальные, — предложил Вадим. — А я пока свет выключу.

Щёлкнул выключатель, и темнота немного сгустилась, заполняя углы, и только над столом да рядом с ним растекался неровный дрожащий свет, по-особому тёплый, даже имеющий свой звук, почти живой. Вадим приблизился со спины, обнял, наклонился к уху, тронул его губами — у Леры дыхание перехватило от этого лёгкого касания, и мурашки пробежали по рукам — спросил:

— Можно я сегодня никуда не уйду? Останусь. У тебя.

Для неё не стали полной неожиданностью его слова. И так ей тоже нравилось — сразу определить по-честному, а не делать вид, что получилось чисто случайно, что заранее ни на что не рассчитывал. Она ведь тоже предполагала, тоже подумала сразу, когда он только пришёл. И не возразила, своим мыслям не возразила. Хотя, если произойдёт, для неё всё будет впервые.

Да, будет. Она так решила. Потому что с Вадимом ей хорошо, потому что ему она доверяет, потому что…

— Можно.

Она развернулась, обхватила руками его шею, сама потянулась к его губам. Он откликнулся, жадно, несдержанно, притиснул её к себе, почти вдавил, заставив чуть откинуться назад, выгнув спину, теснее прижаться низом живота и бёдрами. И пламя свечей трепетало, как разгорающийся в теле огонь желания.

— Пицца ведь подождёт? Правда? — проговорил Вадим, судорожно выдохнув и сглотнув. — А где твоя комната?

В его глазах тоже мерцали, отразившись, оранжевые всполохи, завораживали, влекли, и Лера прошептала:

— Пойдём.

Вадим на короткое время выпустил её из рук, но не отстал ни на шаг, а, стоило оказаться возле дверного проёма, ведущего в комнату, опять поймал, но притиснул уже не к себе, а к стене, надавив ладонями на плечи. Мягко обхватил шею, провёл пальцами по ключицам. Потом ладони скользнули вниз, вдоль её тела, на мгновенье замерев на груди, добрались до живота, спустились ниже, забрались под подол футболки и опять двинулись вверх, увлекая его за собой.

Теперь уже Лера сглотнула, опять выгнулась, приподняла руки, позволяя стянуть с себя футболку, добраться до застёжки бюстгальтера. Потом сняла с Вадима рубашку-поло, уронила рядом с собой, а сама смотрела на его ладони, опять касавшиеся её, как они скользили по телу, гладили, ласкали, а потом ухватились за пояс шортов, потянули вниз, спуская с бёдер, открывая всю, без остатка. И даже собственное смущение возбуждало только сильнее, смешиваясь с распутной нетерпеливостью желания, томительным жаром пульсирующего внизу живота.

Нет, она не наивная маленькая девочка и не станет всего лишь мечтать и ждать несбыточного.

В воскресенье их пригласили на новоселье к одному из заказчиков. Алина выслушала скептически, выдала:

— Так поезжай. А я-то тут при чём?

— Меня вместе с тобой пригласили, — пояснил Марат.

Она в недоумении дёрнула плечами.

— И зачем я там кому-то понадобилась?

— Хозяин очень жаждет тебя со своим сыном познакомить.

— Пф! — выдохнула Алина. — А ты хоть его видел? Этого сына.

— Нет. Но он вроде как твой ровесник или чуть постарше. Студент.

— И наверняка страшненький. Раз папа его с девушками специально знакомит. Или полный придурок. Типичная золотая молодёжь.

— А ты, что, не золотая молодёжь? — поинтересовался Марат, напомнил важно: — У тебя отец — солидный бизнесмен.

Алина опять критично фыркнула.

— Да не тянете вы с дядей Пашей на олигархов.

Ну да. Разве оно хоть когда-нибудь из натуры выветрится — детство в старом спальном районе, застроенном типовыми блочными домами, в которых получали квартиры в основном работяги с заводов да мелкие служащие с доходами не выше самого среднего.

— А тебе обязательно олигархи? — ухмыльнулся Марат. — Так и Демидов всего лишь зам начальника налоговой.

Хотя домину отгрохал — будьте-нате. По индивидуальному проекту, который несколько раз переделывали. Хозяину казалось, что выходило то слишком пафосно, то чересчур простовато. В итоге получился почти за́мок, пусть и достаточно скромный, с угловыми башенками, огромным парадным крыльцом, внутренним двориком. Оставалось только ров вокруг вырыть, заполнить водой и соорудить подъёмный мост на цепях.

— Ой, блин! — хихикнула Алина, увидев и заценив всё это великолепие. — Пап, это реально вы строили?

Марат сурово глянул на неё.

— Ты, давай, веди себя прилично. Не подставляй отца. Налоговая всё же.

Она в ответ состроила рожицу, потом сосредоточенно прищурилась.