Подруги так не поступают [СИ] полностью

А ведь когда в гараже он взял её за плечи, так захотелось прижаться, уткнуться в него лицом, и чтобы он не просто держал, обнял, стиснул как можно сильнее. И тогда бы стало абсолютно наплевать. Пусть остальные обманывают, бросают, предают, ненавидят — она переживёт. Всё, что угодно. Лишь бы вот это было с ней: он совсем рядом, его объятия, стук сердца, ласковый голос.

Ещё бы мгновение, и она бы действительно не удержалась, прижалась, и будь что будет. Но Марат слишком быстро отступил. Почувствовал, понял и испугался?

Он ведь тоже считал, что неправильно, что нельзя так. И сейчас, наверное, думал, будто она нарочно разревелась той ночью в кабинете, устроила истерику, развела его на жалость. Это ведь почти рядом — жалость и любовь. И всё-таки не одно и тоже. И жалости ей не надо, но…

То, что случилось позже, разве возможно, если дело исключительно в жалости?

Стоило подумать, и по телу прокатила будоражащая волна внутреннего жара, горячим пламенем ударила в щёки, отозвалась в каждой клеточке, в каждом нерве, доказывая, что Лера помнит, помнит всё, и насколько сильно ей хочется пережить это заново, и не раз, и даже вот прямо сейчас.

Но — хватит уже! Глупости, несбыточный бред. Скорей бы уж автобус подкатил, и она бы уехала туда, куда ей на самом деле нужно. И больше она не будет совершать бестолковых экскурсий в прошлое. Нельзя же постоянно оглядываться, представлять то, как могло бы быть, если бы вдруг. Ведь, если не сложилось, значит, и не могло, и нечего забивать голову ерундой.

А вот и автобус, остановился, открывая двери, фыркнул по-кошачьи. Лера забралась в него, приложила проездной к валидатору, уселась на одиночное место за поручнем в самом конце салона. И в окно не смотрела, а прямо перед собой, разглядывала кресла, пассажиров, бегущую строку на узком табло под потолком, показывающую то название остановки, то дату и время, то температуру на улице и внутри салона.

Всё нормально. Ей даже нравилось быть самостоятельной, жить одной. То есть не совсем одной, а с девочкой с факультета, не оценившей все прелести общежитского быта. А тут их всего двое в квартире. Собственные ванная, туалет, кухня, на которой тоже можно спать, если уж оставаться в одной комнате станет совсем невмоготу. Но пока такой необходимости не возникало. Они прекрасно ладили, да и Лера не так часто торчала дома. У неё же сразу и учёба, и работа. Даже странно, что в тот день, в тот самый момент она находилась в квартире.

Сентябрь перевалил за середину, и осень уже прекрасно чувствовалась, настоящая осень, с её пестротой, листопадом, холодными утренниками и скучными дождями. А к маме Лера всё-таки съездила, чтобы наконец объясниться по-человечески, чтоб забрать кое-какие вещи. Та не стала взывать ни к жалости, ни к совести, не пыталась удерживать, надеялась, если не давить, дочка сама одумается, вернётся.

Может быть, но точно не в ближайшее время. И денег ей пока не надо, сама справляется, а когда понадобятся, конечно, скажет. И всё с ней в порядке. Честно в порядке. И съёмная квартира вполне ничего, со всеми удобствами. И даже с приличным видом из окна. На другие дома.

Хотя про окно Лера маме не сказала, просто сейчас подумала, случайно глянув в него, когда стояла над столом, заваленным бумагой, карандашами, тетрадями, прочей канцелярией, обрезками самых разных материалов, и размышляла, стоит ли тратить чудом образовавшееся свободные часы на уборку, бессмысленность которой слишком очевидна. Но ничего решить она так и не успела — в дверь позвонили.

Наверное, соседка забыла ключи. Или ей лень было шарить по карманам и в сумке, она же знала, что Лера сейчас дома. Ну а кто это мог быть ещё?

Конечно, фантазия изловчилась и успела подкинуть безумную мысль, но Лера ей только усмехнулась, вышла из комнаты, щёлкнула замком, приоткрыла дверь и едва не вздрогнула, потому что конкретно такого никак не ожидала. Хотя слова прозвучали вполне предполагаемые:

— Ну вот. Наконец я тебя нашла.

Захлопнуть дверь совсем не захотелось, даже нисколечко. Наоборот, появилось ощущение, что именно подобное и было самым естественным, самым необходимым, и про «не ожидала» — это не совсем правда. И как-то даже легче стало и свободнее, и совершенно, вот абсолютно совершенно не возникало желание вспоминать и предъявлять претензии.

Алина дёрнула плечами, вздохнула, сжала губы, переступила с ноги на ногу, и Лера произнесла:

— Проходи. Чай будешь?

Рывком сдвинувшись с места, гостья перешагнула через порог.

— Давай, — зайдя, она окинула быстрым взглядом крошечную прихожую. — А я как раз пироженки купила. Булочки со взбитыми сливками. Свеженькие. — Не уточняя, легко сбросила с ног серебристые ботинки-оксфорды. — Тут в соседнем доме пекарня.

— Да, я знаю. Я в ней работаю, — сообщила Лера, указала рукой в сторону кухни. — Туда.