– Веретено, что ли? – на весь магазин взревела квашня. – Сегодня не был.
– А вчера? – Я заискивающе заглянула в водянистые глазки.
– Чего он вдруг всем срочно понадобился?
– А что, его еще кто-то ищет?
– Да подельник, видать, его, – продавщица смотрела на меня невидящим взором, – в охотничьей шапочке.
– Это такой носатый? – забросила я удочку, недоумевая, кому еще понадобилось разыскивать Ивана.
– Не-е, – протянула барменша, – востроносенький такой крепыш, в черной кожаной куртке.
– А-а, поняла, поняла, – закивала я, – в кроссовках и в джинсах…
– Да нет же, – затрясла жиром квашня, – в серых брюках он был, а не в джинсах.
– А сам Иван-то вчера заглядывал? – с надеждой спросила я.
– Ну да, прям перед этим мужиком в тирольской шапочке, – подтвердила барменша, – хлопнул сотку и был таков.
– Когда это было, вы говорите?
– Точно не скажу. – Она посмотрела на свод потолка. – Где-то после обеда…
– Спасибо, – поблагодарила я ее и покинула это не слишком уютное заведение.
В данных обстоятельствах Катькин племянник мог бы стать для меня нитью Ариадны. Я не то чтобы блуждала по лабиринту, скорее стояла перед тупиковой стеной, чей монотонно-серый бетон тянулся на тысячи километров. Как найти человека? Не в розыск же подавать! А что, если Ваня сейчас отдыхает под крылышком какой-нибудь сердобольной гражданки и к тетке вчера вообще не заходил? Или с дружками на какой-нибудь хате зависает? А если он все-таки был вчера у Катьки? Только вот когда: до или после убийства? Реальны оба эти варианта, но если он приходил после убийства, то какого черта он не вызвал милицию? Бросил тетку родную и смылся? А что, если это он…
Фу, чушь какая-то! Да чтобы Ванька…
Я помотала головой. Так, так, так… А что это за фрукт в тирольской шапочке его ищет? Может, алкаш какой знакомый? Денег стрельнуть или долг отдать? Не знает, где Ванька живет, или, тоже, как я, найти его не может, или они привыкли в «Элси» встречаться да водку пить сообща?
Но тогда барменша должна была хотя бы визуально знать этого «тирольца».
Я выскочила из машины и сбежала по ступенькам в бар. Было такое ощущение, что время здесь, в этом теплом зеркальном низочке остановилось как на разбитых часах. Невольно вспомнился Блок:
… Живи еще хоть четверть века – Все будет так, исхода нет.
Барменша по-прежнему листала журнал, двое мужиков квасили. Правда, физиономии их были не так оживлены, как вначале их тихого праздника. Я посмотрела на их стаканы – белой прозрачной жидкости там оставалось совсем мало. Вот и причина упадка их настроения. Я стремительно приблизилась к стойке и снова обратилась к студенистой девице, та, заметив меня, оторвалась от журнала и с тупой невозмутимостью уставилась на меня.
– Извините, я забыла вас спросить, – любезным тоном произнесла я, – тот, в тирольской шапочке, который Веретенникова искал, он что, его приятель?
– А я почем знаю, – насмешливо хмыкнула девица, – я за клиентами не бегаю, из-за угла за ними не подсматриваю, у меня своих дел – во сколько.
Барменша в красноречивом жесте полосонула краем ладони по своей неохватной шее, состоящей из дрябловато покачивающихся слоев жира. Да у нее не два, а четыре подбородка, – подивилась я.
– Я не то имею в виду, – поторопилась я не потерять ее внимание, – вы сами этого типа в шапочке тут часто видите?
– В первый и последний, надеюсь, раз, – пренебрежительно усмехнулась барменша.
– А что такое, он вам не понравился или по счету не заплатил? – поинтересовалась я.
– Да на лице у него написано – алкаш чистой воды. Нам тут своих хватает… – развела она руками, похожими на окорочка, только не куриные, а свиные.
– Значит, вы его никогда прежде не видели, – решила я одновременно уточнить и подытожить.
– Угу, – недовольная тем, что ее вновь начали интервьюировать, вяло отозвалась барменша и уткнулась в журнал.
– А как он выглядел? – упорствовала я.
– Так ведь я вам уже сказала, в кожаной куртке, шапочке такой, – она поднесла руки к голове и пыталась что-то вылепить из воздуха, – среднего роста, носик такой маленький, а глаза хитрые.
– А еще какие-нибудь детали припомнить не можете? – Я вынула из кармана две десятки и зашелестела ими.
– Нет, не могу, что он, Том Круз, чтоб его внешность запоминать?
Она показала глазами на деньги и медленно покачала головой.
– Не надо, ну что вы!
– Ну тогда спасибо, – улыбнулась я.
– За что? – удивленно посмотрела она на меня своими водянистыми глазками.
– За информацию, – я беззлобно усмехнулась и пошла прочь.
В машине я выкурила еще одну сигарету. Кто же этот «тиролец» и что ему нужно от Ваньки? Может, Ванька с какой компанией снюхался, денег одолжил да не отдает? А что, если какой-нибудь школьный приятель объявился? Все может быть, только факт остается фактом – Ванька пропал, и я не имею понятия, как и где его искать. Ладно, не будем зацикливаться на его исчезновении. Попробуем, как говорил Ульянов-Ленин, пойти другим путем. Я достала из сумки Катькину записную книжку и принялась ее не торопясь и вдумчиво изучать.
