Последнюю реплику он произнес беспечно и отстраненно, словно речь шла не о его собственной душевной драме (Катька рассказывала мне, какие сцены этот щуплый маменькин сынок ей закатывал), а о надоевших сердечных перипетиях героев мыльной оперы.
– Странно, она мне ничего не говорила, – продолжала я врать, – и что же это за верзила – ее нынешний кавалер?
– У нее что ни день – новое увлечение, – с насмешливым пренебрежением ответил Олег, – одни романы да тряпки на уме.
Я почувствовала, что Олегу нелегко дается такая равнодушно-беспечная поза – в его голосе, несмотря на иронию и небрежность, сквозила горечь. Горечь отвергнутого любовника.
– Так ты ее видел с ним?
– Да, у Крытого рынка. Я только что сел в машину, а они мимо проходили. Она меня не заметила или сделала вид, что не заметила. Да и куда там – она была так увлечена разговором с этим дылдой, что, даже если бы мы с ней нос к носу столкнулись, не увидела бы меня, – в голосе Олега теперь звучала неприкрытая обида.
– А как он выглядел, этот ее друг? – осмелилась поинтересоваться я.
– Я его не рассматривал, – с враждебным выражением в глазах отрезал Олег.
– Ну, ты же заметил, что он высокий… – настаивала я.
– Плащ на нем был до колен, светлый. Как дурак вырядился. Шарфик красный развевался.
– Брюнет, блондин?
– Да черт его знает. Он в кепке был. Знаешь, такие с длинным козырьком и с ушами?
– А-а, – понимающе протянула я, – а что в руках у него было?
– Да ничего вроде, – рассеянно ответил Олег, видно, думал о чем-то своем.
– Так ты даже не догадываешься, что это за фрукт?
– Альбинка говорила, что она с каким-то художником связалась. Непутевый мужик, вернее парень желторотый – ни квартиры толком, ни денег. Не понимаю я вас, женщин, чего вы хотите, чего вам надо? – Олег скептически пожал плечами. – Где только она с ним познакомилась? Неужели такие лохи у нее тоже лечатся?
– Ну, может, какое-нибудь полотно продал, да и решил себе пломбу бриллиантовую поставить, – с юмором отозвалась я.
Меня всегда забавляло отношение богатых маменькиных сынков или самостоятельно разбогатевших парней к непреуспевшим в силу своей интеллигентности сверстникам. Столько высокомерного снобизма, столько чопорного пренебрежения!
– А как его зовут, этого ее нового друга, она не говорила?
– Фамилия у него такая прикольная – Гончар.
– Ясно, – я вспомнила эту фамилию.
Если память не изменяла мне, имя этого художника – Вадим. В записной книжке Катьки был указан его телефон.
– А вчера ты Катьку не видел? – после некоторой паузы спросила я Олега.
– Нет. А что, она вчера еще была, а сегодня пропала? – с издевкой спросил Олег.
– Вчера ее одна наша общая подруга видела… – нашлась я, – а сегодня, как ты правильно сказал, она пропала.
Я встала с дивана.
– Это все, о чем ты хотела меня спросить? Я посоветовал бы тебе обойти всех Катькиных поклонников. Только смотри, подошвы не стопчи, – съязвил Олег напоследок.
– Не беспокойся, – неприязненно посмотрела я на него, – не стопчу. Знаешь, Олег, а я была о тебе лучшего мнения.
Я пристально смотрела на него.
– А мне твое мнение… – с деланным равнодушием поднял он свои острые плечи и, не простившись, зашагал по коридору.
Спустившись в холл, я нашла там укромный уголок и, достав Катькину записную книжку, набрала номер Гончара. Трубку взяла женщина. Для меня это было неожиданностью, и я хотела прервать соединение, но, вспомнив о Катьке, плюнула на условности.
– Вадима можно услышать? – деловым тоном спросила я.
– А кто его спрашивает? – Голос мне показался не таким уж молодым для подружки, может, мать?
– Это по поводу заказа, – соврала я.
На том конце провода заохали, сожалея, что Вадима нет дома. Потом женщина (все-таки это была его мать) вспомнила, что сын собирался зайти к приятелю, и дала мне его адрес. К приятелю так к приятелю, решила я и отправилась к Михаилу Серову, как сообщила мне мать Вадима.
Серов жил в двухкомнатной квартире на границе Волжского и Заводского районов, неподалеку от гостиницы «Олимпийская». Подъехав туда, я оставила машину рядом с подъездом и поднялась на пятый этаж.
Дверь мне открыл худощавый краснолицый мужик в зеленом спортивном трико и майке «Адидас». Он вопросительно посмотрел на меня, поморгал маленькими глазками и кашлянул в кулак. Не ожидал такого явления!
– Вам кого? – придя в себя, с интеллигентным видом спросил он.
– Мне нужен Вадим, – ответила я, поправляя ремень «Никона». – Он здесь?
– Не-ет, – протянул хозяин.
Я уже собиралась поинтересоваться, где могу его найти, как он добавил:
– Да вы проходите, он сейчас придет.
Я шагнула в маленькую прихожую, в которой с трудом могли разминуться два человека, и дверь за мной закрылась.
– Не разувайтесь, проходите, – пригласил Михаил.
Гостиная давно требовала ремонта. Обои на стенах выцвели, краска с деревянных полов облупилась, но на столе стоял компьютер, напротив окна притулилось черное обшарпанное пианино, а в арке, отделявшей кухню и прихожую, разместился самодельный стеллаж, забитый книгами.
