Он появился в другом конце улицы только через полчаса, после того, как мы заняли позицию. Он медленно продвигался в нашу сторону и остановился, пройдя дом Трофимыча на несколько метров. Я быстро достала «Никон» из сумки и прильнула к нему, передав трубку Вадиму. Понятно, почему наш «тиролец» так задержался. Он приехал на трамвае.
Я узнала его по описанию. Те же черная куртка, серые брюки и тирольская шапочка грязно-зеленого цвета. Я сделала несколько снимков. Оглядевшись по сторонам, «тиролец» вернулся к калитке. Его рука повернула вертушку, державшую дверь. Он заглянул во двор, но заходить не стал.
– Ваня, он входит во двор, – комментировал Гончар в трубку. – Нет, закрывает калитку и уходит. Куда это он? – с недоумением проговорил Вадик, вопросительно посмотрев на меня.
– Сейчас опасно, – предположила я, – наверное, придет позже.
«Тиролец» быстро шел по дороге и уже подходил к повороту.
Я включила зажигание и тронулась за ним.
– Ваня, – я взяла у Вадика трубку, – мы проследим за ним. Ты оставайся на месте.
– Ладно, – буркнул в трубку Веретенников.
– Пока отбой.
Подъехав к повороту, где дорога начинала круто спускаться вниз, я остановилась. И невооруженным глазом было видно, как человек в черной куртке торопливо спускается к остановке трамвая. Все повторилось как вчера, когда мы следили за Трофимычем, только двигались мы в другую сторону.
И все-таки мы его потеряли. Он доехал до конечной и, выйдя из вагона, быстро зашагал в сторону рынка. Сумерки уже накрыли город, на пешеходной улице, которая вела от остановки к рынку, было полно народа. Мы выскочили из машины, довели «тирольца» до входа в рынок, и там он растворился в массе таких же черных, серых, коричневых курток, плащей и пальто.
Чертыхнувшись, я пошла к машине, Вадим удрученно плелся сзади.
Через час мы сидели в машине на старом месте неподалеку от Ванькиного дома и вглядывались в темную пустоту улицы. Веретенников, как мы и договаривались, ставни закрывать не стал, и падающий из окон свет позволял хоть немного видеть пространство рядом с домом и калитку.
– Думаешь, он вернется? – неуверенным голосом спросил Вадим.
– А зачем, по-твоему, он приходил?
– Думаешь, на разведку?
– Интересно, как бы он смог найти дом в темноте?
– Да, в темноте здесь не разберешься, – согласился Вадим.
– Хоть бы один фонарь повесили…
Честно говоря, я и сама не была уверена, что мы сегодня дождемся этого «тирольца». Теперь он знает, где найти Ваньку, и может прийти в любое время. Завтра, например. Или послезавтра. Хотя, если уж он решился еще на одно убийство, то тянуть время ему резона нет.
Было уже около одиннадцати, и я набрала Ванькин номер. Он моментально взял трубку.
– Ты там не уснул? – спросила я.
– Уснешь тут, – отозвался он.
В его голосе чувствовалось напряжение и недовольство.
Вдруг какая-то тень мелькнула возле калитки, и я, передав трубку Гончару, схватила «Никон». Сомнений не было, «тиролец» вернулся. Я четко видела его острое настороженное лицо, и мне даже показалось, что я слышу его дыхание, хотя от машины до дома был не меньше пятидесяти метров.
– Скажи Ваньке, чтобы готовился, – прошептала я, прижимая к лицу фотоаппарат, – пришел.
«Тиролец» прошел мимо калитки и осторожно заглянул в окно. Видимо, убедившись, что Ванька на месте, он прокрался к калитке, открыл ее и шмыгнул во двор.
– Пусть включает камеру и прячется, – сказала я.
Вадим передавал мои команды Веретенникову.
– Пошли потихоньку.
Я выбралась из машины и, стараясь не шуметь, направилась к дому. Вадим, прижимая трубку к уху, шел следом. Дойдя до калитки, я остановилась, не уверенная в том, проник ли «тиролец» уже в дом или еще находится во дворе. Я приложила ухо к забору и услышала какую-то возню. Пытается открыть дверь, подумала я и заглянула в щель между досками забора. Сначала ничего не было видно, а потом я заметила луч фонарика, скользящего по двери. Свет в доме уже был погашен – получится ли что-нибудь снять?
Дверь в дом открылась, и злоумышленник, освещая себе путь фонариком, неслышно шагнул в дом.
У нас фонарика не было, поэтому приходилось двигаться практически на ощупь. Слух обострился до предела. Мне казалось, что шуршание битого кирпича под ногами было слышно в соседних домах. Прокравшись к входу в комнату, где была установлена камера, я заглянула внутрь. Свет фонаря был направлен на диван, на котором «спал» Ванька. На фоне светящегося пятна от фонаря выделялся только коренастый силуэт «тирольца». Было видно, что фонарь он держит в левой руке, правую же прижимает к бедру. Он шагнул к дивану, в его руке сверкнуло лезвие, и нож с треском вонзился в муляж, лежащий на диване.
– Стоять, стрелять буду, – заорала я и, поставив «Никон» в автоматический режим, нажала на спуск.
