Днем помещения «Немецкого дома» показались мне несколько другими, чем вечером. «Наверное, это от освещения», – подумала я, пересекая вестибюль. Охранник на входе подсказал, что редакция находится на втором этаже, и я направилась к широкой лестнице. Взойдя по ней, я повернула направо и пошла по коридору, устланному мягкой серо-зеленой ковровой дорожкой. Дверь редакции оказалась высокой и массивной, впрочем, как и остальные двери. Внутри было светло и просторно, стояло с полдюжины столов с компьютерами, за которыми сидели сотрудники. Почти все в черных костюмах и белых рубашках. Девушка, работавшая за крайним столом, который стоял перпендикулярно к двери, оторвалась от компьютера и подняла на меня глаза. Я подошла к ней.
– Вы говорите по-русски? – спросила я.
– Да, конечно, – вежливо, с выражением готовности помочь улыбнулась она. – Вы кого-то ищете?
– Харольда Михалика, – ответила я.
– К сожалению, он вчера уехал, – сказала она.
– Как это уехал?
Наверно, я выглядела очень бестолковой. Ну, как люди уезжают? На машинах, автобусах, поездах… Но в тот момент я не смогла придумать ничего умнее.
– Да, – подтвердила она, – уехал.
– А-а… когда он… приедет?
– О-о, – протянула она и улыбнулась, – это будет зависеть от того, как пойдут его дела в Москве. Может быть, он завтра выйдет на работу, а может, ему придется ехать в Германию. Тогда он вернется на следующей неделе.
Исчерпывающая информация.
– Нельзя ли с ним как-нибудь связаться в Москве? – Я пыталась использовать все возможности.
– Минуточку.
Девушка поднялась и подошла к полному мужчине, сидевшему у окна. О чем-то поговорив с ним, она вернулась и протянула мне желтый квадратный листочек, на котором был записан номер телефона и название гостиницы.
– Это его телефон в гостинице, – улыбнулась она.
– Я вам очень признательна, – поблагодарила я ее.
Спустившись вниз, я села в машину и, достав «Моторолу», набрала номер, записанный на желтом листке.
– Ну что? – Гончар коснулся моего плеча.
– Харольд в Москве, – ответила я, пока проходило соединение.
Наконец в трубке раздались длинные гудки. Я представила себе, как в Москве, в номере гостиницы надрывается телефон. Ждала, что сейчас Михалик снимет трубку и я услышу его голос. Но абонент не отвечал. «Наверное, завтракает, – подумала я и убрала мобильник. – Что ж, попробуем позвонить попозже».
Я запустила еще не успевший остыть двигатель и тронулась с места. Дул сильный ветер, и в разрывах между облаками пару раз даже проглянуло солнце. Я ехала вчерашним маршрутом по направлению к Агафоновке, заскочив по пути в «Электронику» за батарейками для камеры. На этот раз с разгона мне удалось преодолеть подъем, на котором я вчера бросила машину, и, свернув налево, я остановилась у дома Трофимыча.
Днем было хорошо видно, что представляет собой это сооружение. Старый, но крепкий деревянный дом, выкрашенный темно-зеленой краской. Наличники на окнах были резными, так же, как и обрамление фронтона, и покрашены в белый цвет. Было видно, что за домом следят, и хозяин не жалеет сил, чтобы он выглядел не хуже, чем у других.
Участок двора за калиткой был засыпан и утрамбован битым красным кирпичом, который приятно хрустел под ногами. За домом простирался большой участок. На нем росли плодовые деревья, листья с которых еще только начинали опадать. Участок был перекопан и через него, в дальний конец сада к туалету вела дорожка, мощенная бетонной плиткой.
Дверь в дом оказалась запертой, и я постучала. Ванька долго не открывал, и я постучала еще раз, на этот раз громче. Наконец, за дверью раздались неуверенные шаги, и я услышала заспанный голос Веретенникова:
– Кто там?
– Чужие, открывай, – встрял Гончар.
– Чужие в такую погоду дома сидят, – шутливо отозвался Иван, открывая дверь, – плюшки трескают.
Он был завернут в одеяло, на голые ноги были надеты обрезанные по щиколотку валенки.
– Как настроение? – бодро поинтересовалась я, входя в сени.
– Какое может быть настроение у человека, ожидающего удара ножом? – недовольно пробурчал Ванька. – Я только под утро смог заснуть, а здесь вы.
– Что, и снотворное не помогло? – ехидно полюбопытствовал Вадим, показывая на пустую бутылку из-под портвейна, стоявшую под столом.
– Да пошел ты, – огрызнулся Ванька и снова лег в постель. – Чем подкалывать, лучше бы жратвы принес.
– А то, что вчера Трофимыч притащил? – выпучил на него глаза Вадим.
– Кусок колбасы да полбуханки хлеба, – с язвительной интонацией произнес Ванька. – Их вчера уже не было.
– Черт, – задумался Вадим, – у меня капуста кончилась.
Он с намеком посмотрел на меня. Нашел тоже кредитное учреждение. Но не оставлять же Веретенникова здесь голодным. Я достала сторублевку и протянула Гончару.
– На-ка, сгоняй пока под горку до магазина, купи чего-нибудь, а мы здесь камеру пристроим.
Вадим провел пятерней по своим роскошным кудрям и с неохотой взял протянутые деньги. Видно было, что ему влом тащиться на кольцо трамвая, где был ближайший магазин.
– Может, на машине… – начал было он.
