– Власть и желание идут рука об руку. Это явления одного порядка. Второе зависит от первого и наоборот. И это не какая-то философская мура, а закон природы. Ты утром правильно сказал: мы можем желать только то, чего не имеем, а раз, по-твоему, у тебя все есть, то и желать тебе нечего. Но ты так думаешь, потому что твоя власть исходит от денег.
– А что, есть и другая власть?
– Конечно. Скажем, власть воли. Ты этого не поймешь, пока не испытаешь. Но мне почему-то кажется, что ты не захочешь.
– Почему же? Я бы попробовал.
Тип глянул на него прищурившись:
– Уверен?
– Более чем.
– Ладно. Перед ужином я обещал тебе сюрприз. Сейчас покажу. Идем.
Он встал и направился к одной из закрытых дверей. Джозеф несколько неуверенно последовал за ним и остановился на пороге.
– Гляди.
Он шагнул в темноту и услышал оттуда чье-то прерывистое дыхание. Решив, что там какой-то зверь, отскочил назад.
– Не бойся, – подбодрил его тип. – Вглядись получше.
Джозефу потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте. Свет керосиновой лампы на столе едва проникал сюда, чтобы осветить лицо мальчика. Он лежал на кровати; руки и ноги были связаны толстой веревкой, обвитой вокруг распорок. На нем была клетчатая рубаха и джинсы, ноги босые. В рот вставлен платок, завязанный узлом на затылке, поэтому парень мог издавать только нечленораздельные звуки, что-то вроде мычания. Волосы взмокли от пота. Он извивался, как животное на бойне, и жмурился от страха.
– Кто это? – спросил Джозеф.
– Подарок тебе.
– И что мне с ним делать?
– Все, что хочешь.
– Но я даже не знаю, кто он.
– И я не знаю. Он голосовал на дороге. Я его забрал, когда ехал сюда из города.
– Так, может, развязать и отпустить его?
– Если ты действительно этого хочешь.
– Почему же я не должен хотеть?
– Потому что ты решил проверить, каким образом власть связана с желанием. Если хочешь развязать его – развяжи. А если у тебя есть иные желания, ты властен их осуществить.
– Ты имеешь в виду секс?
Тип разочарованно помотал головой:
– Твой кругозор весьма ограничен, мой друг. В твоем распоряжении человеческая жизнь, величайшее, самое удивительное творение Божье, а тебе ничего не приходит в голову, кроме как его вздрючить?
– И что я буду делать с человеческой жизнью?
– Ты сам сегодня сказал об этом: если тебе понадобится кого-либо убить, ты наймешь людей, которые сделают это за тебя. Ты в самом деле считаешь, что властен лишить кого-то жизни? Это твои деньги обладают властью, а не ты. Познать такую власть ты сможешь, лишь отняв жизнь своими руками.
Джозеф еще раз поглядел на парня, у которого в глазах был безумный страх, и произнес:
– Но я не хочу ее познавать.
– Потому что боишься. Боишься последствий, наказания, чувства вины.
– Вполне нормально всего этого бояться.
– Нет, не нормально, Джозеф.
Он даже не заметил, что тип назвал его по имени, потому что лихорадочно переводил взгляд с него на пленника.
– А если я тебе скажу, что ты можешь это сделать, можешь отнять у человека жизнь и никто никогда об этом не узнает?
– Никто? А ты?
– Я его похитил и привез сюда, или ты забыл? А после я избавлюсь от его трупа.
Джозеф опустил голову:
– И никто не узнает?
– Если б ты точно знал, что останешься безнаказанным, у тебя бы возникло желание попробовать?
Джозеф долго смотрел на свои руки; дыхание вдруг стало учащенным, он испытал странную, незнакомую эйфорию.
– Дай нож, – хрипло пробормотал он.
Тип вышел на кухню. Ожидая его, Джозеф смотрел на парня, который умолял его взглядом и плакал. При виде этих беззвучных слез ничто не шелохнулось в его душе. Его же никто не станет оплакивать, когда в неполных пятьдесят недуг отца и деда заберет его. Для мира он так и останется богачом, не заслужившим ни капли сочувствия.
Тип вернулся с длинным, остро заточенным ножом, который вложил ему в руки.
– Ничто так не греет душу, как отнять жизнь, – сказал он. – И даже не у врага, не у того, кто причинил тебе зло, а у любого человека. Отняв ее, ты становишься равным Богу.
С этими словами он вышел и плотно закрыл за собой дверь.
Свет луны проникал сквозь сломанные ставни, играя на лезвии ножа. Парень корчился на кровати, и Джозеф ощущал его ужас не только на слух, но и нюхом – затхлое дыхание, потные подмышки. Он подошел к кровати медленно, вслушиваясь в скрип своих шагов по полу и давая пленнику осознать происходящее. Приставил острие ножа к его груди. Может быть, что-нибудь сказать ему напоследок? Но ничего не приходило в голову. Внезапно по телу Джозефа прошла судорога, и он испытал то, чего никак не ждал, – мощную эрекцию.
