И тут я отмотала воспоминания до утренних сборов. И если так подумать, то вчера на мне одежды было… больше. Вчера было четыре нижние юбки, четыре средние, и две верхние, потом нижнее платье и верхнее платье. Сегодня имелись две нижние юбки, две верхние, платье, второе платье, ну и ткань на кальсонах, которые нижние штаны. Семь! Семь слоев ткани! Все это было спланировано!
- Так, мы возвращаемся, - обрывая нижнюю юбку, объявила я.
Сорок лиц разом вытянулось.
Блондя на меня посмотрела как на ненормальную.
А Эрих… Эрих сказал:
«С меня хватит, я заберу тебя сегодня».
Серьезно? До этого было нападение на Танарге, потом на спутнике, потом наш славный домик разрушили до основания, так что.
«Ты реально думаешь, что я им спущу все это? - вопросила у любимого. – Обойдутся. И да – внезапно поняла, что я очень люблю руины. Просто вот очень. Как тебе пейзаж вокруг?»
Эрих с трудом улыбнулся и спросил:
«Полагаешь, дворец будет неплохо смотреться в виде руин?»
«По-моему, шикарное дизайнерское решение», - подтвердила я.
И тут у Эриха что-то произошло. Я увидела, как он дернулся и вскинул бластер. Звук выстрела не услышала, но поняла, что дело плохо. И вот у него все плохо, а он все равно ко мне рванул.
«С тебя поцелуй!» - потребовала самым наглым образом.
«Нет, тебе нужны силы», - безапелляционно ответил он.
И можно было бы согласиться, только вот:
«Меня Нгоэн поцеловал. Тошно так, что хоть кидайся с головой в этот пруд, и то вряд ли отмоется», - сообщила любимому.
Он знал, что это уловка. Я знала, что он знает, но реально противно было, и он мне сейчас был очень нужен.
Призрачный Эрих потянулся и прижался к моим губам, и у меня пропало желание стереть эти самые губы, чтобы смыть с себя чужие прикосновения, но я не привыкла только брать, ничего не отдавая взамен. И от дополнительных сил Эрих не отвертелся. А потом все это прервали, и Эриху пришлось от кого-то там отстреливаться.
А мне вставать и топать обратно на занятия.
И я такая злая была!
***
Кандидатки в жены изучали «Наставления». Девы в шикарных не приспособленных для нормального существования платьях корпели над конспектами, стараясь выводить натуральными кистями натуральные рунописные знаки. В соседнем павильоне обучение проходили наложницы - даже издали было видно, что они там синхронно что-то в рот засовывают, ну и я поняла, что туда не пойду, с меня хватило краткого эротического курса на Джангуа, больше не тянет.
Когда я заявилась на урок для жен, на меня странно посмотрели, но выгнать не рискнули.
Хорошо что верхняя юбка у меня была красная, так что кровавые пятна никто не заметил, а то что я босиком… ну, будем откровенны, пока еще ни одной деве не отказали в браке по причины любви к босоногости, тем более на мне еще носки имелись.
Дальше началась натуральная борьба.
Я боролась со сном, кисти с чернилами боролись с бумагой, преподаватель по наставлениям боролся с желанием убить меня чем-нибудь, потому как мои руны и иероглифы были больше походи на картинки – домик, птичка, улиточка. Между прочим, так было проще запоминать, но кто бы меня слушал.
- Что это? - верещал евнух-наставник.
- Бумага, - раздраженно ответила я.
- Я не о бумаге! Я об этом! – вопил он, указывая на мои каракули. - Что это?
- Чернила.
- Я не о чернилах!
- Кисть.
- Я не о ней!
На этом мои нервы закончились, я посмотрела на препода и спокойно спросила:
- Если я этой кистью пробью вам глаз и поковыряюсь в мозгах, вы, наконец, перестанете задавать тупые вопросы?
И тут где-то вдали послышался вопль. Мы все с интересом посмотрели в сторону, откуда доносился вопль, и когда в классный павильон ввалилась запыхавшаяся служанка, мы ожидали чего-то действительно интересного.
Но все было банально.
- Там! - вопила служанка. - Ее высочество принцесса Мелания предается интимным утехам со своей служанкой!
Ничего так заявление.
Даже я офигела.
- На постели! Обнаженные! Какой ужас! Неприличие!
И она не одна была такая охамевшая.
За ней последовал евнух, который заявил:
- Такой позор для почтенной семьи Олидрад! Им придется отказаться от дочери!
Ааа, так вот к чему все это было. Меня решили лишить защиты танаргских родственничков.
- Ммм, и что прямо предаются разврату? – вежливо поинтересовалась я у служанки.
- Своими глазами ви… Ваше высочество…
Ну я уже и так была злая неимоверно.
- Своими глазами, говоришь? - меланхолично поинтересовалась я, недвусмысленно рассматривая кисточку для письма в своей руке.
Но совершить злодеяние мне не дали – гаракхай передвигаются очень быстро. Даже если на них традиционное аристократическое тайремское платье и золота килограмм на десять - Гвен пылая алым расшитым золотом платьем и неимоверным гневом, а разозлить гаракхай это надо еще уметь, заявилась в учебный павильон, воззрилась на меня. Затем на Блондю. Потом на всю мою свиту, которая попыталась сделать вид, что их тут не было вообще никогда.
А вот после моя «мать» воззрилась на стремительно бледнеющую служанку, и нехорошо так переспросила:
- Так значит ты тот свидетель, что видел все собственными глазами?
Я молча передала матушке кисточку.
