Она колебалась всего мгновение, но он заметил.
— Я не кусаюсь. И не ворую чужих жен. Садись, Серафима. Или госпожа Грибова?
— Симакова. — Он поднял бровь, и ее сердце пропустило один удар. Или два. Глупо. — Я не меняла фамилию после свадьбы.
Она села на кожаное сидение Мерседеса, отодвинулась как можно дальше, чтобы случайно не коснуться, бросила осторожный взгляд в сторону мужчины. Он стал еще шире в плечах, мощнее. Когда Егор устроился рядом, Сима не могла не заметить, как под пиджаком перекатываются бугры мышц.
— Куда едем, госпожа Симакова?
В его голосе слышался легкий сарказм. Он снял очки и посмотрел ей в лицо тяжелым темным взглядом. Она помнила его слишком хорошо, хотя и очень сильно хотела забыть.
Ей хотелось закурить. Зря она бросила. Еще и Лору уговорила. Значит, обратного пути нет. Хоть бы разок затянуться. Плохо. Зачем она села с ним в одно такси?
— Лучше Серафима. Я — к себе домой. А ты куда? — Черт, зачем она спросила? Ее это не волнует. Ну, разве совсем немного. Он сидит слишком близко, чтобы она чувствовала себя спокойной. Нужно собраться с мыслями. Она это умеет, как никто другой. — Впрочем, это не мое дело.
— Неужели, совсем не интересно?
Насмехается или проверяет?
— Совсем.
Она собиралась сообщить нетерпеливо ерзающему водителю свой адрес, но Егор успел первым. Как он узнал?
— Давай, спрашивай. Я же вижу, тебе хочется. — Она молчала, упорно игнорируя намеки. — Тогда я спрошу. Почему ты не стала торговаться за Соломко?
— Странный вопрос. К тому же, это не твое дело. Ты хотел картины, ты их получил.
— Теперь я только так и поступаю — всегда получаю то, что хочу.
Ей только показалось, или это действительно угроза?
Она попыталась унять дрожь в коленках и голосе.
— Поздравляю. Вижу, ты разбогател.
— Кто бы мог подумать, верно? Егор Бриттов, пройдоха из захудалой деревни, стал богачом и уважаемым человеком. Его терпят столпы общества и вожделеют их жены и дочери.
Он произносил эти злые слова почти устало, и вместо того чтобы обидеться, Сима почувствовала себя виноватой.
— Я не считала тебя пройдохой.
Мерседес тряхнуло. Водитель выругался, затем извинился, а Сима оказалась в мужских объятиях, сильных и уютных, слишком соблазнительных, чтобы позволить себе в них остаться. Она попыталась отстраниться, но безуспешно.
— Допустим, я тебе верю. Так почему ты отказалась от Соломко?
Темный взгляд тревожил. Широкие ладони сжимали ее плечи, не давая шелохнуться.
При чем здесь аукцион?
— Чего ты прицепился с этими картинами?
— Потому что ты не умеешь бороться за то, что хочешь.
— Умею. Ты ничего обо мне не знаешь.
— Мне известно достаточно, чтобы понять, что ты привыкла плыть по течению.
Он ее разозлил. Сима ударила его локтем в живот и отодвинулась.
— Не тебе меня судить. У тебя собственных комплексов полно.
Автомобиль притормозил у ее дома. Признаться, весьма кстати. Ей не хотелось продолжать бессмысленный по ее мнению разговор. Сима выскочила из Мерседеса и сунула водителю в окошко деньги.
Егор имел наглость улыбнуться и спросить:
