— А вы их займите!
Трудно было представить солидного оратора в солдатском окопе. Послышались смех и свист. Сухова больше никто не захотел слушать.
Агитация среди ахтырских гусар затруднялась тем, что эскадроны размещались в нескольких селах, гусары жили на постое по 1—2 человека в хате. Группа матросов-алмазовцев, во главе которой был кочегар Борис Зеленченко, приложила немало усилий, чтобы собрать на митинг 1-й эскадрон ахтырцев. В конце своего выступления Зеленченко задал несколько вопросов, а гусары на них ответили хором.
— Вы за продолжение войны или за мир? — спрашивал матрос с «Алмаза».
— За мир! — отвечали гусары.
— За власть Советов или против?
— За Советы!
Как сообщала газета «Голос пролетария», предложенная алмазовцами резолюция о переходе власти к Советам, о приветствии петроградским рабочим, свергнувшим Керенского, была принята единогласно.
Перед Новым годом В. Юдовский и М. Томас еще раз побывали в полку. Одесский комитет обсудил их информацию. Было решено: раз солдаты за Советскую власть, а командир со штабом против, то необходимо изолировать командование полка. Выполнение этого решения поручалось члену судового комитета крейсера «Алмаз» Андрею Цыкину.
Андрей Цыкин установил связь с революционно настроенными ахтырцами, и в один из январских дней 1918 года гусары вместе с группой матросов арестовали командира полка и реакционных офицеров. Арестованные были отправлены в Революционный трибунал. После этого в полку состоялось собрание. Горячо была встречена делегация моряков «Алмаза» и «Синопа», прибывшая приветствовать ахтырцев. В резолюции, единогласно принятой полковым собранием, говорилось: «Киевскую Центральную раду не признаем за власть трудящегося народа. Да здравствует Харьковская рада!
Заявляем, что мы решительно будем бороться против контрреволюционной Центральной рады» {47}.
Андрей Цыкин
...Подполковник Поплавко, развивший в Одессе бурную деятельность по формированию националистических воинских частей, утром 11 декабря получил сообщение, что 7-й самокатный батальон признал власть Центральной рады и отдает себя в полное распоряжение местного командования. Под донесением стояла дата: 10 декабря 1917 года.
На радостях подполковник хотел было немедленно отправиться в расположение батальона, однако неотложные дела задержали его. Все же под вечер он вызвал автомобиль и поехал к самокатчикам.
Встреча, оказанная представителю Центральной рады, не очень обрадовала Поплавко. Офицеров никого не было. Пока разыскивали председателя солдатского комитета, подполковник ожидал в казарме, где большая группа солдат, не обращая внимания на посетителя, разучивала песню. Песня явно была не по душе представителю рады. Торжественно неслись слова:
Наконец, явился председатель комитета солдат Петр Немцов. Его слова совсем огорошили Поплавко.
— Наш батальон не признает Центральной рады,—заявил Немцов.— Мы отказываемся выполнять приказ об увольнении из части солдат — не украинцев. Все мы — большевики. Об этом я сообщил еще 6 декабря на заседании исполнительного комитета Совета военных депутатов.
Что же произошло? Ведь в утреннем донесении ясно говорилось, что самокатный батальон признал власть Центральной рады!
Оказалось, что 9 декабря у самокатчиков проходило собрание. После доклада Артема Кривошеева 250 солдат заявили, что они считают себя большевиками. В противовес им офицеры и военные чиновники батальона огласили свое письменное заявление о признании власти Центральной рады. Резолюцию солдат Кривошеев отвез на «Алмаз», а офицер Кныш офицерскую резолюцию доставил подполковнику Поплавко.
Комиссар Центральной рады покидал самокатчиков в неважном настроении. Его и здесь опередили большевистские агитаторы.
