Как уже говорилось, Зогак первым делом выманил чрезмерно осторожного Сакесфара, удалив его от Скуна. Для этого его приверженцы начали было мутить среди тиграхаудов. Затем к Сакесфару был подослан богатый и пользующийся авторитетом старейшина, притом слывший ярым сторонником царицы Томирис и Сакесфара, но уже подкупленный Зогаком, не пожалевшим для этого персидского золота. Его предложили столько, что "верный" сторонник сразу же забыл о своей прежней верности и поклялся в ней щедрейшему Зогаку. По существу, сообщение старейшины почти соответствовало истине — среди тиграхаудов действительно началось брожение. Сверкающая груда золота пробудила таившийся в глубине талант актера, и страстный призыв спасать свой трон от злодея Зогака моментально подействовал на Сакесфара. Обезумевший от страха потерять с таким трудом и унижениями добытый трон; Сакесфар, потеряв остатки благоразумия, бросился спасать свой престол от посягательств этого злыдня Зогака. Сакесфар ужасно боялся Зогака и считал его способным на все, и был совсем недалек от истины. Вот на этом-то паническом страхе и сыграл коварный Зогак.
Выполнив первую часть своего плана, то есть выманив Сакесфара, Зогак не стал ломать себе голову, как обмануть своего двоюродного брата, настолько он его презирал. Он опять подослал подкупленного гонца — благо, у Дария золота много. Это был Котис, один из сыновей вождя тохаров Сухраба, ставшего вождем могущественного племени после смерти ярого врага Томирис Шапура. Неожиданное возвышение отца почему-то очень уродливо отразилось на его сыновьях. Прыжок из грязи в князи превратил добросовестных работяг в бездельников, лоботрясов. Принятые из-за положения отца в среду золотой молодежи массагетов, они даже в этой среде выделялись своими безобразиями. Котис был еще глупее Скуна, и по этой причине царевич любил общество Котиса, бывшего у него чем-то вроде шута. Скун любил пображничать с пустомелей Котисом, часто брал его с собой поохотиться вдали от своей суровой и ох как нелюбимой жены — Томирис. Зогак очень дешево купил этого близкого дружка Скуна: кувшин сладкого вина, пригоршня золотых монет и обещания сохранить жизнь после победы персов, которая не вызывает никого сомнения.
Скун, правда, удивился тому, что Томирис в качестве гонца выбрала Котиса, которого просто терпеть не могла. Но Котис уверил царевича в том, что после войны с сарматами и страшными потерями в войсках царица ищет мира и согласия в собственной семье и поддержку в муже, у которого под началом последние резервы саков, И Томирис просила Скуна, не мешкая, идти на соединение с ней. Недалекий Скун не заметил даже странное "просила" в устах властной царицы Томирис. Напротив, он напыжился, чувствуя себя спасителем саков, и надменно сказал:
— Я подумаю.
Скун сказал, куражась, что подумает, но ослушаться своей властной жены он не осмелился — так ее боялся. И армия Скуна двинулась к рубежу, указанному через Котиса Томирис, а вернее Зогаком! Котис, не хватающий звезд с неба, точь-в-точь выполнил все указания Зогака, который, зная и Котиса и Скуна, строго наказал своему посланцу: поменьше рассуждений и побольше восхвалений, а тогда даже примитивность плана Зогака, так поразившая Дария, вполне сойдет для Скуна.
Страх, который он испытывал перед своей женой, чуть было не спас Скуна от позора. Стремясь поскорее выполнить приказ Томирис, он прибыл в пункт назначения несколько раньше, чем ожидал Зогак, и вместо сорвавшейся засады опоздавшему Зогаку пришлось срочно предпринять что-то другое. Думал Зогак совсем недолго. Криво усмехаясь, он подозвал своих верных слуг и отдал им распоряжение, вызвавшее, крайнее удивление у них. Но, раскусив суть странного приказа, они растянули рты в широкой ухмылке и понеслись вскачь исполнять его. А Зогак направился к Гобрию. Персидский полководец слушал, хмуро насупя брови, но по мере того как говорил Зогак, брови Гобрия от удивления поднимались выше и выше. Гобрий расхохотался и фамильярно хлопнул бывшего царя тиграхаудов по плечу. Зогак скривился в усмешке — дожил, какой-то солдафон бьет по плечу Царскую особу!
Стоявший во главе своего войска Скун услышал гул приближающегося войска, а вскоре и увидел плотную толпу. Не было никакого сомнения, что это саки. В первых рядах ехали конные воины в островерхих войлочных шапках, но сколько Скун ни всматривался, царицу он не увидел. Тогда, стегнув своего коня плетью, он помчался навстречу победоносному воинству, разбившему грозных сарматов, чтобы поприветствовать и узнать, где царица. Но что это? Раздвинулись ряды, и на встречу Скуну выехал... Зогак с кривой усмешкой на лице.
— Здравствуй, братец! — сказал он насмешливо и взмахнул рукой.
