Таких похорон досель не знала сакская земля, и с такой искренней скорбью не провожали ни царей, ни вождей. Простого пастуха провожал не только весь сакский народ, но и люди, прибывшие издалека. От аримаспов, от исседонов, от агрипеев, от будинов, от... сарматов! Приехали посланцы Хорезма, Согдианы, Даваня, Маргианы и других сопредельных стран, неприятно этим поразив массагетских вождей.
Не было мишуры, изобилия ослепляющего золота, торжественного и сложного ритуала, но было другое — всенародная признательность и всенародная любовь. Не купленные слезы профессиональных плакальщиц, а настоящие лились из глаз людей.
Перед тем как опустить кое-как собранное тело покойного в склеп, к останкам разложившегося трупа подошла царица Томирис. Она постояла в раздумье, а затем, наклонившись, нежно поцеловала превратившееся в сплошную кишащую червями рану лицо и вложила в руку золотую подвеску, на которой был изображен барс, терзающий горного козла.
Томирис прощалась с последним из мужчин, любившим ее как женщину, и в этот миг в ней умерла... женщина.
К сидящей на золотом троне царице подвели Паризад. На руках вдовы Ширака сидел крошечный Мадияр, посапывая носиком, рядом, справа и слева, расположились еще трое детей постарше, а сзади, вцепившись ручонкой в кожаную штанину матери, ковыляла мелкими шажками, запинаясь на ходу, маленькая Зарина, застенчиво держа во рту пальчик. При виде Паризад что-то неприятное всколыхнулось в груди Томирис, и она, окинув высокомерным взглядом всю эту живописную группу, с какой-то надменностью обратилась к Паризад.
— Твой муж оказал нам великую услугу — проси что хочешь, и мы царским словом заверяем, что выполним твою просьбу.
И царица в ожидании ответа с неприязнью взглянула на Паризад и... встретила встречный взгляд, полный ненависти. Паризад, чутьем женщины угадавшая о чувствах Ширака к этой разряженной кукле на троне, ревновала и мертвого мужа. С безжалостью соперницы Паризад подметила — молодится царица-то, молодится, а сама уже одряхлела! И злобная радость захлестнула сердце Паризад, и она заносчиво сказала:
— Верни мне моего мужа!
Томирис откинулась от неожиданности и, в удивлении уставившись на вдову Ширака, подумала: с ума сошла, что-ли, эта женщина — недостойная вдова героя?
— Верни мне моего мужа! — зло повторила Паризад.
Если в первый раз не все поняли просьбу Паризад, то теперь, в полной тишине, все явственно услышали требование вдовы Ширака.
Томирис после некоторой паузы, пожав плечами, сказала
— Это не в моих силах, женщина. Проси чего-нибудь другое...
— Ага! Не можешь? Ну если ты этого не можешь сделать, то мне от тебя ничего не надо! — бросила в лицо царицы Паризад и, резко повернувшись, пошла прочь.
Эпилог
Я — Дарий, царь великий, царь царей, царь многоплеменных стран, господин четырех стран света, сын Гистаспа, Ахеменид, перс, сын перса, ариец из арийского рода. Говорит Дарий-царь: "Вот царство, которым я владею: от страны саков, которая по ту сторону Согдианы, — до Эфиопии, от Индии — до Лидии, вот земли, далеко простирающиеся, которые даровал мне Ахура-Мазда, величайший из богов. Да хранит Ахура-Мазда меня и мой дом.
Дарий сидел на возвышении на сверкающем всеми самоцветами троне в глубокой задумчивости. Придворные, боясь пошевелиться, затаили дыхание, чтобы не потревожить думы владыки мира.
