Патейсхореи и пасаргады тоже понесли большие потери и поэтому не стали преследовать отступавших германиев, и Вахъяздат, благополучно достигнув области Яутии, находившейся в Персии, сделал своей резиденцией город Тарава. Он поселился в скромном доме небогатого горожанина и, разослав во все концы Персии своих посланцев с призывом ко всем персам подняться против знати во главе с узурпатором Дарием и присоединиться к нему — истинному царю Персии Бардии, сыну великого Кира, предался невеселым размышлениям. Эйфория первых дней прошла, и Вахъяздат теперь твердо знал, что его ожидает неминуемое поражение, как только в Персии появится со своими войсками Дарий. Что он может ему противопоставить? Германиев? Конечно, германии отважны и решительны в бою, но они представляют только одно племя из двенадцати персидских племен. Несколько сотен разорившихся и обедневших персов, примкнувших к нему, в воинском отношении не представляли серьезную силу. Хорошо, что кроме патейсхореев и пасаргадов против него не выступили другие персидские племена, заняв выжидательную позицию.
Ох, напрасно согласился он с Доро и выдал себя за Бардию, здесь, в Персии, где многие знали Бардию в лицо. Теперь уже поздно, да и германии не позволят, бросят его. Доро уверяет, что народу все равно, что он не похож на Бардию, потому что он пойдет за именем и никогда не пойдет за каким-то Исфандиором. К тому же ошибся и сам Вахъяздат, рассчитывая на народную ненависть к знати и на его благодарную память к Бардии. Но то, что вызывало ликование у других народов, то есть отмена податей, вызвало даже раздражение у персов, лишив их привилегий и как бы уравняв с другими подвластными им народами. Освобождение же от воинской службы для персов было излишним, так как самый цвет персидской нации почти целиком носил воинские доспехи, предпочитая воинскую службу любой иной, а следующее поколение годных к воинской службе подрастет как раз через три года, когда закончится срок освобождения от набора.
Пока Вахъяздат сидел в Тарава, полный тяжелых дум, произошло то, чего он опасался. Обеспокоенный восстанием в самой Персии, Дарий послал войска под начальством Артавардии, и тот шел скорым маршем прямо в Яутию. По пути к нему присоединились встревоженные притязаниями германиев воины из племени патейсхореев и пасаргадов. Это была уже очень грозная сила, и Вахъяздат принял единственно правильное решение: идти на соединение с Фравартишем в Мидию, а затем, объединившись со смелым вождем повстанцев Маргианы Фрадой, дать решительный бой самому Дарию. Но чтобы соединиться с Фравартишем, надо с боями прорываться на север, а на пути стоит с отборными воинами Артавардия.
Перехитрил-таки Вахъяздат Артавардию. У преследуемого тысячи дорог — выбирай, у преследующего только одна — погоня вслед. Уж сколько раз Артавардию казалось, что он наконец зажал в кулак этого увертливого Вахъяздата, но проклятый самозванец в самый последний миг выскальзывал из рук, словно сыпучий песок сквозь, пальцы. Этот главарь банды мятежников делал вид, что направляется в одну сторону, но как только Артавардия устремлялся за ним, тут же круто менял направление и уходил от преследования в совершенно другую сторону. Помогало Вахъяздату и сочувственное отношение населения. Большинство персов, за исключением, конечно, германиев, пасаргадов и патейсхореев занимали выжидательно-нейтральную позицию, но их симпатии были явно на стороне повстанцев, которым они охотно оказывали некоторые услуги: давали кров и укрывали, когда надо снабжали продовольствием, сбивали с толку воинов Артавардии, давая им ложные направления движения войск Вахъяздата. Когда измученный и вконец измотанный бесплодным преследованием мятежников Артавардия решил дать короткую пердышку своим воинам и стал лагерем, Вахъяздат, собрав все свои силы в один кулак, сам бросился на Артавардию и в двенадцатый день месяца туравахара прорвался-таки на просторы мидийских равнин. Словно окрыленный летел Вахъяздат на встречу со славным Фравартишем., но как ледяной водой его окатила первая же встреча с мидянами. Начальник поста у города Кундуруша с каким-то высокомерием посоветовал Вахъяздату во избежание крупных неприятностей, повернуть вспять — обратно в свою Персию, так как великий царь Мидии Хшатрита очень не жалует персов. Семь дней шли унизительные переговоры, во время которых начальник мидян пересылался гонцами с главным лагерем, где находился сам Фравартиш. Наконец разрешение было получено, но... для одного только предводителя персов!
