Я тихонько стала переступать к берегу, но рыбка не отставала и всё кружила и кружила вокруг ноги. Так мы и вышли вместе на мелкое место.
Мне стало жалко рыбку, и я забрала её домой.
Она и сейчас живёт у меня. Всё в той же банке. И всё так же с утра до вечера плавает вокруг камня. Слева направо, по кругу — как карусель, как часовая стрелка.
Видел своими глазами — даю честное слово!
На дне, рядом с корягой, лежала большая щука. А вокруг клубились рыбьи мальки. Мальки бесстрашно тыкались в щуку носами и даже щипали её за бока зубками. А щука не обращала на них никакого внимания. Что за чудеса?
Я поймал его в канале. Заплыл он туда, наверное, весной, во время разлива. Был он белого цвета, хотя нормальный цвет вьюна тёмный.
Жил белый вьюн долго. Забот с ним было мало. Он сам напоминал, когда нужно менять воду: высовывал из воды рыльце и пищал комаром.
В чистой воде он спокойно лежал на дне. А если вдруг начинал метаться по аквариуму и мутить воду, то я уже знал, что скоро испортится погода или накатится гроза.
Погиб мой белый «предсказатель» от своего же усердия. Однажды, перед сильной грозой, он так разволновался, что нечаянно выскочил из воды на пол. Попищал, попищал, да и околел…
Когда бы ни купались в нашем озерке, всегда натыкались на плавающие рыбьи пузыри. Как белые поплавки, покачивались они на воде; ветер гнал их в траву. Сперва думали, что это дело рыболовов: чистят рыбу на берегу, а потроха бросают в воду. Но за всё лето не повстречался на озере ни один рыболов. А рыбьи пузыри всё новые и новые — каждый день.
Загадку разгадали только в конце лета. Однажды заметили у берега возню: пучок осоки мотался, как на ветру. Но сквозь муть ничего нельзя было разглядеть. А когда муть осела, увидели мы большую водяную черепаху, которая грызла рыбу! Роговым клювом вгрызалась она в мягкий рыбий живот, откусывала куски мяса и глотала вместе с водой. Оторвала и плавательный рыбий пузырь, но он сейчас же всплыл вверх, и ветер погнал его к берегу. Так вот какой рыболов разбрасывает по озеру пузыри!
Рыбьи пузыри нам пригодились. Мы перевязывали их снизу ниткой, красили краской и покрывали лаком. Получались на удивление чувствительные поплавки.
Не лягушки, не тритоны, не саламандры, а земноводные… растения! Настоящие земноводные, живущие и на земле, и под водой.
В нашем озере с весны было много воды, и стрелолисты на глубине выросли как стрелы.
Вода всё прибывала, и стрелолист выпустил наверх на тонком стебельке-привязи листик-плотик, как поплавок на леске.
А к осени вода стала убывать. И на мелководье у стрелолистов стали расти листья-стрелы. Но плавающие листики ещё остались.
Потом вода ушла совсем. Стрелолист осох, но не «растерялся». Он выгнал листья-стрелы на толстых и упругих стеблях. Стал из подводного сухопутным.
Приспособились к земноводной жизни и другие растения: водяная гречишка, кувшинки, ежеголовки и даже рдесты. Длинные и ветвистые подводные рдесты на суше становятся похожими на листики подорожника. А красавицы кувшинки, эти водяные нимфы с кожистыми листьями на тонких и длинных стеблях, на суше стали похожи на листья лопуха!
Раковина беззубки похожа на огромное семечко подсолнуха. Она медленно ползает по дну, оставляя на иле извилистый след. Сто раз я её видел, сто раз пускал ею «блинчики» по воде, но главного и не приметил. Оказывается, беззубки-то наши разные, хоть и похожие. Бывает беззубка удлиненная, встречается гладкая. А ещё есть рыбья, утиная и лебединая. Разобрался ведь кто-то! А я сто раз видал, сто раз в руках держал, а ничего не заметил. Глаз, наверное, не тот!
Человек в воде может не дышать минуты полторы. А сколько может пробыть рыба в воздухе? Вот сколько: карпы — 12–15 часов, лещ — 3–5 часов, щука — 7–12 часов, сом и линь — 24–30 часов, карась — 30–40 часов. Самыми нежными оказались судак и корюшка — по 2 часа, а самой живучей — минога. Она прожила во влажном и чистом воздухе 300 часов!
Коля, Лёша и Юра ныряли в речке Хворостани. Неожиданно Коля, вынырнув из воды, громко крикнул Лёше:
— Давай держи!
Вдвоём они поволокли к берегу что-то тяжёлое. Скоро все увидели, что это была длинная — метра в три! — зелёная кость, обросшая тиной. Кость очистили; это оказался бивень слона!
Ребята снова стали нырять. Скоро они вытащили на берег второй бивень, большой, как булыжник, коренной зуб и кость ступни.
На пляже собрался народ; все говорили, перебивая друг друга.
Наконец решили кости снести в сельский клуб и позвонить в краеведческий музей.
Сотрудники музея скоро приехали, внимательно осмотрели кости и подтвердили, что это кости вымершего слона. И увезли кости в музей.
