Самый неприметный цвет в воде — буроватый, оливковый, зеленоватый. Поэтому подводные жители — рыбки, улитки, крабики — чаще всего такого вот неприметного цвета, под тон дна, донных камней, зарослей. Но что удивительно: чем дальше в глубину, тем подводные жители становятся ярче! На глубине в 60–100 метров почти все они ярко-красные. Даже водоросли красные. А красный цвет ведь самый броский, самый заметный. Может, в глубине нет хищников? Или они там слепые? Не то и не то! И в глубине живут хищники, и глаза у них зоркие. Всё дело в том, что красный цвет в глубине… вовсе не красный. Над глубиной ведь толща синей воды. А попробуйте смешайте красную и синюю краску — что получится? Получится что-то буровато-оливково-зеленоватое. Как раз тот цвет, который так незаметен на фоне донных камней и ила!
В глубине океана вечная ночь. Только до глубины в полкилометра различает человеческий глаз слабые отблески света. Чувствительная фотопластинка показывает следы света до глубины в полтора километра. Дальше — чёрная, непроглядная темнота. И тянется эта ночь с тех пор, как появились на Земле океаны. А было это так давно, что времена те даже незапамятными не назовёшь: помнить-то было некому, не было ещё на Земле ни единого живого существа, даже самого крошечного!
В Чёрном море у причала стояла баржа. Очень долго стояла. А потом вдруг утонула. Решили, что старая баржа дала течь. Но оказалось, что её утопили… мидии, водоросли, морские жёлуди и усоногие рачки!
Их столько налипло на днище и борта, что баржа стала тяжелее на несколько тонн!
Обрастание морских судов приносит большой вред: суда теряют скорость, расходуют лишнее горючее, хуже слушаются руля. Чтобы этого не происходило, днища кораблей красят особой краской.
Обрушилась лодочная пристань: настил вместе с перилами закачался на волнах, как плот.
Оказалось, что у пристани подломились все опорные столбы. Столбы кто-то перегрыз! Узнали кто: моллюски-древоточцы и маленькие рачки. За одно лето эти нежные и маленькие существа разрушили толстенные сваи и привели пристань в негодность!
Один человек купил в магазине Алма-Аты селёдку. Дома селёдку приготовили и подали на стол. Кто-то из гостей взял кусочек и вдруг удивлённо вскрикнул: зубы его придавили что-то твёрдое!
В селёдке оказалась металлическая пластинка с номером и надписью на непонятном языке. Всем сразу вспомнились морские истории, в которых рассказывалось о моряках, потерпевших кораблекрушение. С необитаемого острова бросают они в море бутылку с запиской, умоляя о спасении. Может, и на этой пластинке призыв о помощи?
Но вскоре всё выяснилось: в селёдке было не письмо, а особая рыбья метка. Такими пластинками метят сельдей норвежцы и исландцы, вгоняя её в тело селёдки с помощью специального «пистолета».
«Выстрел мгновенно прорезает стенку тела и вводит в брюшную полость рыбы пластинку. Выпущенная на волю сельдь быстро поправляется и носит своеобразную внутреннюю метку, которую уже никак не может потерять!
Но как опознать меченую сельдь в улове?
Рыба двигается по конвейеру через специальный электромагнит. Как только в его поле окажется кусочек железа, сельдь автоматически сбрасывается в люк. Отобранные таким образом экземпляры вскрываются, и из них извлекаются метки».
Люди хотят знать про рыб всё: куда плывут, с какой скоростью, в каких местах задерживаются. Но с помощью меток всего не узнаешь.
Решили сделать звучащие метки. На спине лососей, идущих вверх по реке на нерест, укрепили лёгкий, обтекаемый приборчик величиной с жёлудь. Приборчик посылает во все стороны сигналы, которые принимают специальные станции на берегу. Наблюдатели каждую минуту знают, где рыбы находятся, куда идут и что делают.
Говорит Азовское море
Я самое маленькое, я самое мелкое, я самое мутное море! Я в одиннадцать раз меньше своего соседа Чёрного моря, в сто шестьдесят раз мельче его и раз в пятьдесят мутнее. Но зато я из всех наших морей самое «сытное»! Для рыб тут курорт. Со всего Чёрного моря каждое лето собираются ко мне для нагула неисчислимые стаи хамсы, сельди, кефали и барабульки. Всё лето они отъедаются вместе с моими рыбами. А осенью выросшие и растолстевшие, уходят обратно. Им, видите ли, не нравится, что воды мои на зиму покрываются льдом.
Говорит Баренцево море
Слышали? Азовское море замерзает. А я на две с половиной тысячи километров севернее его, а зимой у берегов не замерзаю! Это потому, что вливается в меня с запада огромная река без берегов — тёплое течение Гольфстрим. Сталкиваются во мне воды двух океанов: тёплого Атлантического и холодного Ледовитого. Сталкиваются и теснят друг друга вот уже сколько тысячелетий! Ни один океан одолеть не может: ни всё заморозить, ни всё растопить.
Говорит Чёрное море
