И глубокое я, и широкое я, а голос мой невесёлый. Ведь только одна десятая часть всей моей воды годна для жизни: девять десятых отравлены ядовитыми газами. Только в самых верхних слоях живут рыбы, крабы, моллюски и медузы: глубже двухсот метров — мёртвая пустыня. Может, за это меня и назвали так мрачно: Чёрное море…
Говорит море Лаптевых
Самое суровое, самое холодное море — это я. Чуть ли не весь год меня закрывают льды. Чуть ли не полгода надо мной чёрная полярная ночь. Метели. Морозы. Скрежет. Сполохи северного сияния…
В ледяных моих водах живёт разных рыб в пятнадцать раз меньше, чем в море Японском. А я ведь больше Японского моря!
Говорит Японское море
Что правда, то правда: рыбкой я похвастать могу! Живёт их в моих водах 603 вида — ни в одном море столько нет! Маленькие и большие, оседлые и кочевые, у самых берегов и на самой глубине, на голом песке и в водорослевых джунглях.
Да и другой разной живности в избытке: кальмары и осьминоги, креветки и крабы, морские ежи и звёзды, мидии и гребешки, губки и трепанги.
Уважают меня рыбаки, без ума от меня подводники!
Предлагаем для подкормки рыб в школьном пруду сделать «кормовые» лампочки. Для этого надо провести к пруду провод и присоединить к нему лампочку в 150 ватт. Лампочку укрепить в 10 сантиметрах над водой. Включать лампочку с наступлением полной темноты, а выключать на рассвете.
У нас на свет первыми прилетели подёнки, за ними — комары, ручейники, разные ночные бабочки. А снизу, из-под воды, к свету всплыли крохотные рачки, дафнии и циклопы.
На угощение собрались рыбы. На первое они глотали подводных обитателей, на второе — воздушных.
«Стол» получился богатый. Однажды за ночь мы собрали под лампочкой 6000 подёнок, 350 ручейников, полтысячи комаров, полсотни ночных бабочек и других насекомых.
В прудах за деревней мочат лён и коноплю. А иногда и кожи. Пруды эти так и называют — «мочила». Вода в них быстро портится: темнеет, начинает противно пахнуть. И тогда все рыбы, которые живут в пруду, всплывают вверх и высовывают из воды носы. Задыхающихся рыб мы вылавливаем сачком и относим в речку. Стоит немного прозевать, и они все подохнут.
Сделайте на берегах школьного пруда «парнички» для червяков. Для этого надо выкопать несколько ям, заполнить их ботвой, конским навозом, корой, травой, листьями и в каждую яму пустить по сотне дождевых червяков. В жару и сушь поливать ямы водой. Скоро в ямах разведётся столько червей, что ими можно будет подкармливать в пруду рыб.
В озере Городно на глубине одного метра заметили странные плоские камешки с ровными рядами вмятинок-лунок. Когда их достали и внимательно разглядели, то догадались, что это совсем не камни, а черепки от глиняных горшков, украшенных древним орнаментом.
Значит, в этом месте на берегу озера была стоянка древних людей! Мы стали искать и среди песка и камней на берегу нашли ещё много таких же черепков. А под водой нашли два кремневых наконечника от стрел и один от копья.
Учитель сказал, что это дело рук человека эпохи неолита.
Мы составили план грунтов озёрного дна. На глубоких местах пробы грунта брали специальным лотом, к которому прилипали донные частицы. На мелководье определяли грунты на глаз, через маску и «водяное окно».
Невидимое никому дно для нас теперь как на ладони: тут вот песчаные мели, там — каменная гряда, слева — галечники, а справа — вязкий ил.
Текла между двух озёр речушка. Летом вода в озёрах спала, и речушка остановилась. Стала мелеть, зарастать травой. Мы взяли вёдра и пошли на спасение осыхающих.
Налимы лежали в лужах неподвижно: побледнели, покрылись пятнами. Мелкие налимчики, как чёрные головастики, юлили и егозили в грязи, когда их подцепляли ладошкой.
Щучки тоже стояли неподвижно, выставив из воды тёмные спины. На тёмных спинах белые пятна: это плавунцы изгрызли им кожу. Мелкие щурята тоже бледные, как ростки травы, выросшие под опрокинутым корытом. Глаза злые, голодные. Всех сажаем в ведро.
В больших бочагах приходится воду мутить. Тогда всплывают со дна и щучки, и окуньки, и уцелевшие ещё плотвицы.
Тащим вёдра с рыбками к озеру. В первый момент, попав в озеро, они еще все очумело стоят и жадно дышат. Потом начинают потихоньку расплываться. Вот и скрылись в мутной толще, хоть бы спасибо сказали!
Хвастать пока нечем: рисунки получились неважные. Рисовать в воде непривычно. Во-первых, ты не стоишь, не сидишь, а лежишь. Рисовать надо на матовом целлулоиде мягким карандашом. Карандаши то и дело расплываются, как уклейки…
