Пенящийся водоворот дергал мою штормовую одежду. Мои ноги как будто были опутаны сетями. Я с трудом сделал еще один вдох и по очереди поднял свои ноги. Наконец я поднял голову. Корма подводной лодки была нацелена в небо. Я оставил свою согнутую позу и уставился поверх леера мостика. Носовая часть лодки была глубоко погружена в зеленовато-белый водоворот пены. Боковым зрением я увидел второго помощника с открытым ртом. Кажется, он кричал изо всех сил, но ничего не было слышно.
Вода стекала по лицу Командира и струилась с отворота полей его зюйдвестки. От ветра его щеки стали ярко-красными. Его глаза были неподвижны, прикованные к какой-то точке впереди нас. Я проследил направление его взгляда.
Другая подводная лодка была теперь от нас слева по носу. Неожиданно ее стало видно во всю ее длину. Волна, которая прошла под нами, поднимала теперь ее к небу. Еще несколько моментов и ее нос тоже был погребен в хаосе пены. Это выглядело так, как если бы Томсен и его команда потеряли половину корпуса своей лодки. Затем столб брызг вздыбился вертикально вверх по их боевой рубке, подобно тому, как прибой ударяет в прибрежные скалы и они полностью исчезли в облаке серой водяной пыли.
Второй помощник прокричал что-то вроде: «Бедные черти!» Бедные черти? Он что, с ума сошел? Неужто он забыл, что нас только что швыряло и трясло с таким же неистовством?
Мы продолжали поворачивать. Угол между нашим курсом и направлением волнения уменьшался до тех пор, пока мы не стали точно носом на волну.
«Замечательно!» — прокричал второй помощник, затем: «Эх, будем надеяться, что с ними там все в порядке».
Я тоже побаивался, что другая команда не сможет выдерживать курс при таком волнении. Наш поворот быстро сблизил нас. Скоро волны, разрезанные носом другой лодки, стали сталкиваться с волнами от нашего носа. Рваные фонтаны воды взлетали высоко в воздух — дюжины гейзеров, маленьких, больших, огромных…
Затем нас снова подняло вверх. Еще одна огромная волна подняла и понесла нас на своей спине, как кит чудовищных размеров. Черный стальной цеппелин, мы воспарили в небо с полностью обнаженной носовой частью корпуса.
Я видел мостик другой лодки так, будто сидел на крыше здания и смотрел на дорогу. Не искушает ли судьбу Командир? Если волна бросит нас на другую лодку…
Никаких приказов не было. Я отчетливо видел пять фигур, прижавшихся к правому ограждению мостика, с Томсеном в центре. Они все уставились на нас с открытыми ртами — как птенцы, ожидающие возвращения их матери.
Так вот как мы выглядели со стороны. Вот как видел бы нас пилот низко летящего самолета: бочонок с пятью человеками, привязанными к нему, точка в пятне пены, фрукт с белой мякотью и черным ядром. Иллюзия держалась до тех пор, пока волны не схлынули и не обнажили длинную стальную сигару корпуса.
Мы начали соскальзывать в сторону со спины кита, все быстрее, все глубже.
От Командира все еще ничего. Я увидел выражение его лица. Он ухмылялся. Старик мог скакать на тигре и при этом ухмыляться.
Затем он выкрикнул: «Глаза вниз!»
Быстро согнуться и крепко держаться, колени прижать к ограждению мостика, спину к колонне перископа, мускулы напрячь, брюшную стенку напрячь. Стена воды, бутылочно-зеленая и с геральдическим плюмажем, поднялась впереди нас, как на картине Хирошиге «Волна».
Верхушка волны вогнулась пустотой и нависла над нами. Я отвернул голову, сделал последний быстрый вдох и сложился вдвое, прижимая свою фотокамеру к груди. Молот обрушился. Я задержал свое дыхание и стал считать, подавил рвоту и продолжал считать, пока с палубы под нами не схлынула вся вода.
Наше кошмарное соскальзывание на сторону оказалось иллюзорным. Я был изумлен. Мудрый и самоуверенный Старик знал, как поведет себя левиафан. Он мог чувствовать, что происходит под нами, заранее предчувствовал движения такого морского чудовища.
Теперь был черед другой лодки раскачиваться на вершине огромной волны. Она поднималась все выше и выше, как будто удерживаемая на гигантском кулаке. Вглядываясь через видоискатель, я мог видеть как свет тускло мерцал на ее обнаженных балластных танках. Она зависла на гребне достаточно долго — так, что я смог сделать четыре или пять снимков — целую вечность — затем провалилась в следующую впадину меж волн. Рваная белопенная волна высоко поднялась между двумя подводными лодками, скрывая все остальные, как будто их здесь и не было никогда. В течение следующей полминуты я не видел ничего, кроме бурлящих серо-белых волн, вздымающихся гор цвета грязного снега. С подводной лодкой в их власти они выглядели вдвойне огромными.
Было странно думать о том, что внизу в чреве другой лодки во время этого бешеного фанданго машинисты ухаживали за своими механизмами, радист склонился над своим передатчиком, команда в носовом отсеке расклинилась в своих койках, читая или пытаясь спать, горел свет, и человеческие существа были заняты своими делами…