Я поймал себя на том, что укоризненно бормочу — я был так же не прав, как и второй помощник, забыв о том, что мы сами были на борту такого же корабля в том же самом море. Не было никакой разницы между их жребием и нашим.
Командир распорядился подать сигнальные флаги. Сигнальные флаги? Старик должно быть окончательно спятил — ну кто сможет семафорить при таком волнении?
Держа флаги как пару эстафетных палочек, он быстро отстегнул свой пояс, как только мы встали носом к следующей волне и расклинился повыше между ограждением и колонной перископа. Неторопливыми движениями шкипера с озерного пароходика он развернул флаги и передал наш позывной. Затем: «Е..с..т..ь..л..и..у..д..а..ч..а?»
Невероятно, но кто-то на другом мостике поднял свои руки, изображая сигнал «Понято». Пауза, затем, пока мы продолжали падать вниз и вздыматься вверх, он передал по буквам ответное сообщение: «Д..е..с..я..т..ь..т..ы..с..я..ч..т..о..н..н».
Как глухонемые, заключенные в проходящих железнодорожных вагонах, мы сигнализировали друг другу через летящие брызги. На некоторое время лодки зависли на одном уровне. Когда мы поднялись снова, Командир передал еще одну серию букв: «Х..о..р..о..ш..е..й..о..х..о..т..ы..ч..е..р..т..и».
К этому времени на другом мостике тоже появились флаги. В унисон мы проговорили по буквам сообщение, которое отмахали в нашу сторону. «В..з..а..и..м..н..о».
Неожиданно волна бросила нас в сторону. Мы помчались в наполненную пеной впадину, сильно накренившись на правый борт.
Высоко вверху над нами нос другой подлодки на много метров высунулся из пучины и завис в этом невероятном положении на целую вечность — достаточно долго, чтобы мы смогли увидеть обе носовые крышки торпедных аппаратов правого борта, каждую отдельную заслонку затопления и все обводы подводной части корпуса. Затем нависший нос рухнул вниз, как нож гильотины. Он врезался в море с силой, которая должна была сильно напрячь сталь корпуса. Корпус последовал за носом как клин, отбрасывая в сторону волны. Огромные завитки воды цвета зеленого стекла закрутились по бортам, прежде чем нос погрузился в хаос пены, которая в бешенном кружении поднялась в верх и накрыла мостик. Ничего нельзя было увидеть в пенящемся водовороте, кроме нескольких темных точек: головы впередсмотрящих и рука, размахивающая красным флагом.
Я увидел, как второй помощник с беспокойством глянул на Командира, затем обнаружил, что смотрю в восторженное лицо Стармеха, который должно быть уже давно был на мостике.
Обхватив одной рукой перископ, я поднялся повыше для лучшего обзора. Другая подлодка опустилась во впадину между волн по корме от нас. Я увидел как черный бочонок высоко подбрасывало волнами. Он подпрыгивал, погружался, нырял, как пляшущая пробка от бутылки. Через две минуты он исчез.
Командир приказал лечь на прежний курс. Я подождал, пока спадет волна, открыл верхний люк и протиснулся вниз по узкому лазу.
Рулевой отклонился в сторону, но лодка накренилась на правый борт и его окатило сверху водой.
«Что там наверху, Лейтенант?»
«Мы разминулись с другой лодкой — Томсена. На расстоянии плевка».
Кто-то на мостике захлопнул крышку люка. Бледные лица плавали в полумраке, как призраки. Мы снова спустились в шахту. Мне пришло в голову, что никто, даже рулевой не видел нашей случайной встречи с подлодкой.
Я развязал ремешки своей зюйдвестки и выбрался из штормовой одежды. старшина центрального поста навострил уши. Я вынужден был сказать ему хоть что-то — это был самый минимум, который я мог сделать. «Командир управлял лодкой просто на загляденье», — сказал я, «филигранная работа, честно».
Казалось, что возбуждение заворожило меня. Я снял свою мокрую одежду гораздо быстрее, чем раньше. Рядом со мной Стармех методично вытирался полотенцем.
Через десять минут мы снова встретились в кают-компании. Хотя мой пульс по-прежнему был учащенным, я изо всех сил старался выглядеть невозмутимым.
«Не правда ли, это было немного необычно, господин Командир?»
«Что?» — спросил Командир.
«Ну, такой обмен любезностями».
«В каком смысле?»
«Разве мы не должны были выпустить опознавательную ракету?»
«Боже милостивый», — сказал он. «Да я сразу же узнал эту боевую рубку. Они бы обделались, если бы мы запустили ракету. Им пришлось бы запустить ответную, а кто знает, была ли она у них под рукой, в такую погоду? Мы бы их застали врасплох».
«Я припомню это, Командир, когда кто-нибудь выдернет меня с сиденья, чтобы получить ракету».
«Не ворчите», — ответил Командир. «Надо будет, выдадите — порядок есть порядок».
Десять минут спустя он вернулся к моим возражениям. «В любом случае не стоило волноваться о британских подлодках в такую погоду. Что бы им здесь делать — высматривать германский конвой?»
СУББОТА, 71-й ДЕНЬ В МОРЕ. Возбуждение выветрилось. Занавес опустился. Мы стеснились вокруг стола в кают-компании и жевали. Кто не был на вахте, снова впал в состояние прежней летаргии.
Командир не произносил ни слова до окончания приема пищи. Затем: «Они быстро вышли в море».