Снова глухой грохот. Стармех встал. Аккуратно выпрямившись, он поднял плиту настила и подозвал меня. «Посмотрите, вот один из них».
Я уставился через проем и при свете ручного фонаря увидел небольшую тележку, подвешеннную на двух рельсах. Она была занята скорчившейся фигурой человека.
«Он проверяет плотность электролита в аккумуляторах».
«Ну и работенка, в такую погоду».
«Так оно и есть».
Я подобрал книгу, но очень скоро понял, что я слишком устал и взбудоражен, чтобы воспринимать печатное слово. Тут могла бы помочь попойка — честная пьянка с бутылкой, и затем быстро, как молния, на поиски приключений — все, что угодно, только не это утомительное отсутствие активности. Пиво Beck, Pilsner Urquell, мюнхенское Loewenbraeu, Martell, Hennessy, три звездочки, пять звездочек…
Сладковатый привкус появился у меня во рту, немедленно я увидел стаканы с дешевым зеленым ликером и, по контрасту, горячий пунш цвета красных чернил. Только небеса знали, где две девушки раздобыли всю эту дрянь, но для бумажных пакетов это было неплохо. Фридрих был нахальным молодым дьяволом, склеив их в кафе таким вот образом: «Мм, вы чудесно пахнете, дорогуши! Где вы живете?»
«Если это движется, трахай это», — было девизом Фридриха на берегу. Его единственным условием было: «Но не прежде, чем напьешься допьяна».
Боже, что это была за сумасшедшая ночь! Две ретивых кобылки, одна блондинка, другая рыженькая, и спереди их, и сзади…
«Ты в увольнении, верно? — Я всегда слабею от парней в морской форме — Что это за медаль у тебя? Правда? Это надо отпраздновать».
Две минуты и нас унесло уже довольно далеко. Блондинка выставила свой таз и своими ногами обхватила мои бедра.
«Танцы повсюду запрещены», — пожаловался кто-то. «Нет, у нас разрешены, так что не тушуйся! Эй, Ида тебе кое-что откусит!»
Подпихивание локтями и хихиканье.
Сервант, набитый ярмарочными куклами в маленьких складчатых юбках, расставленных по росту, как органные трубы. Между двумя ландышами целая дюжина садовых гномиков самых маленьких размеров, что только бывают, перемешанных с блестящими лакированными ангелами из дерева. Гипсовые олени с посыпанными блестками спинами, лампочка из красного стекла в стандартном светильнике, подушки дивана, по центру которых ткнули кулаком так, чтобы их углы стояли торчком, как ушки у кролика. И еще круглые вязаные подушки всех цветов радуги, и среди них рассажены три или четыре плюшевых медвежонка, один из которых, как ни странно, розовый. На стене танцующие феи. Все это вспоминается мне как многоцветная иллюстрация: расшитые тесьмой подставки под стаканами с ликером, а под ними инкрустированный поднос с изображением собора Св. Марка в Венеции. Огромная кукла, расставившая свои розовые целлулоидные ноги сверху серванта, выглядела как еще один сувенир из Венеции.
Диван был украшен узорами темно-красных виноградных листьев, шторы — необычно большими гортензиями, ковер — розово-красными цветами фантастического вида. И еще были черные бархатные силуэты церквей, куропаток и ветряных мельниц. К счастью, свет красной лампы скрывал большую часть этого ужаса — даже стаканы с липким зеленым зельем превратились в почти черные в приглушенном розовом свете.
«Что это вы пытаетесь с нами сделать?» — требовательно спросил Фридрих. «Отравить нас?» Он сделал большой глоток и передернулся.
«Я надеюсь, вы так не думаете, только потому, что мы вас пригласили …» — ядовито начала рыжеволосая. Фридрих резко оборвал ее. «Мне никогда это не приходило в голову, дорогая». Несколько раз пропищало сопрано. «Эй, руки прочь! Что это ты надумал делать?» Снова Фридрих: «Только то, что вполне естественно».
Позже: рыжеволосая, которая удобно устроилась на ковре с Фридрихом, начала прерывать его поток светской болтовни жалобами. «Мы респектабельные замужние женщины, знай это — мой муженек сержант!»
Внезапно другая — блондинка, которая лежала распростертая рядом со мной на диване с расстегнутой блузкой — обвила своими руками мою шею.
Позже блондинка отругала рыжеволосую за то, что все с нее началось.
«Ты просто сошла с ума! Я сдалась только тогда, когда вы двое начали кататься по кушетке».
«Люблю тебя?» — Фридрих начал нараспев произносить как бы слова песни. «Потому что я люблю тебя — я тебя трахаю, не правда ли?»
Его укротили неожиданной пощечиной, но рыжеволосая не знала нашего Фридриха. Как она ни извивалась, но в конце концов ее громко отшлепали несколько раз по заднице.
Бутылка с зельем упала, и стаканы разбились.
«Прекратите, вы двое!» — заверещала блондинка. «Вы с ума сошли! Что скажут соседи?»
Неожиданно я обнаружил, что Стармех неотрывно и настойчиво на меня смотрит косым взглядом. «Задумчивый», — насмешливо произнес он, «да, вот именно: наш задумчивый корабельный поэт».
Я повернулся, обнажил зубы и зарычал, как хищник. Стармеху это понравилось. На его лице долго оставалась ухмылка.
Запись Командира в корабельном журнале за пятницу: «Ветер северо-западный, 6–7 баллов, море 5 баллов. Двигаемся поисковыми курсами».
СУББОТА, 43-й ДЕНЬ В МОРЕ. Я стоял предполуденную вахту с мичманом.