Закончив дела, я сошел с «малютки» и направился к кипарисовой аллее, где назначен был сбор всех свободных от вахт матросов, старшин и офицеров кораблей дивизиона. На пирсе я встретил старых знакомых — Метелева и Селиванова, которые с группой своих товарищей тоже шли на беседу. Мы пошли вместе.
На беседу немного опоздали. Подводники дивизиона, расположившись на полянке в тени высоких кипарисов, уже с интересом слушали Колоденко.
Лодка шла к мысу Шабла. В боевой рубке у перископа стоял командир корабля капитан-лейтенант Дмитрий Суров. Приближались к границе минных полей, которые лодке предстояло преодолеть.
— На глубину! — скомандовал Суров. — Малый ход!
Перед минным полем «Форель», убрав перископ, пошла на нужную глубину.
Вскоре она коснулась первого минрепа и стала осторожно преодолевать минное поле.
Наконец опасный пояс был пройден, и лодка всплыла на перископную глубину.
На море был почти полный штиль. Контуры Констанцы отчетливо вырисовывались на горизонте. Отдельные дома трудно было различить, город был затянут пеленой дыма, вырывавшегося из многочисленных труб нефтеперегонных заводов.
— В гавани никого не видно, — с досадой проговорил командир.
— В радиограмме сказано, что транспорт должен выйти в море с наступлением темноты, — напомнил Колоденко.
До наступления темноты «Форель» маневрировала под водой у входного фарватера порта Констанца. Затем всплыла и, подойдя почти вплотную к молу, ограждавшему гавань, легла в дрейф.
На мостике остались командир корабля и сигнальщик Шувалов.
— Это мол порта. До него не менее двухсот метров. По нему ходит фашистский часовой, видишь? — шепотом пояснил Суров обстановку матросу-сигнальщику.
— Вижу. Вот черт, подползти бы к нему и...
— Это не наше дело. Пусть себе гуляет.
— Нас ведь чуть-чуть видно, примерно как плавающую бочку. А мало ли бочек плавает сейчас в море?
— Ваша правда, товарищ командир, — согласился сигнальщик и вдруг изменившимся голосом прошептал:
— С моря катер... по курсовому сто двадцать...
— В центральном! — шепотом приказал командир. — Артиллерийская тревога! Сигналов не подавать! Голосом!
Артиллеристы молниеносно изготовили свои орудия к бою. — Собираемся драться? — глядя на командира, испросил Шувалов.
— Если он не полезет сам, не будем, — ответил командир, не сводя глаз с вражеского судна.
— А погружение?
— Здесь мелко, все равно от катера-охотника не уйдешь.
Проскочив мимо «Форели», катер поднял такую волну, что лодка закачалась на ней, как щепка.
Появление катера было единственным происшествием за ночь. Утром нужно было уходить под воду, а транспорт все не появлялся...
— Чего мы ждем, товарищ командир? — не терпелось Шувалову. — Может, в порту и нет никого. Разве туда нельзя войти? Все равно никто не видит.
— Вот это и называется зазнайство. Слепых врагов не бывает.
— Идет, выходит из гавани!.. — после минутной паузы доложил Шувалов.
«Форель» пошла в атаку. В то же время из гавани выскочили катера-охотники. Они обследовали близлежащий район, но лодку, прижавшуюся почти вплотную к молу, не заметили. Показался транспорт. Катера-охотники стали занимать места вокруг него, но не успели закончить маневр, как раздался взрыв, а за ним другой... Две огненные шапки осветили Констанцу. Транспорт, накренившись на левый борт, медленно погружался.
Катера-охотники бросились преследовать «Форель» и долго бомбили подводную лодку... Но безуспешно.
Ранним мглистым утром «Форель» благополучно вернулась в базу.
После выступления замполита подводники попросили Шувалова рассказать о том, как ему удалось выполнить задание. Шувалов долго мялся, краснел, а когда, наконец, решился раскрыть рот, раздался сигнал воздушной тревоги.
Я побежал к «малютке», заметив по пути, что одна из бомб разорвалась в гавани у самого борта «малютки». Тонны воды обрушились на верхнюю палубу. Несколько человек было смыто за борт, а матроса Фомагина волной выбросило на берег.
Встреченные ураганным огнем зенитной артиллерии, самолеты врага улетели.
В тот же день мы вышли на боевую позицию и направились в район порта Констанца, где отличилась «Форель».
Действия нашего Военно-Морского Флота на южном фланге гигантского советско-германского фронта к тому времени приобрели особую важность.
Советское Верховное Главнокомандование готовилось к разгрому крымской группировки немецко-фашистских войск. Для этого на плацдармах северной и восточной части полуострова. были сосредоточены мощные военные группировки. Основная часть сил 4-го Украинского фронта занижала оборону на Перекопском перешейке и южнее Сиваша. Отдельная Приморская армия сосредоточивалась для нанесения удара по врагу с керченского плацдарма. Но Черноморский флот, на который была возложена поддержка сухопутного фронта, готовился к десантным действиям и обеспечивал свои морские перевозки, а также выполнял задачи по нарушению морских коммуникаций противника между портами Румынии, Болгарии и Крыма.
