Бордок уже отчетливо прослушивал шумы кораблей врага. Конвой вышел из бухты. По всему зализу носились катера-охотники. Два раза они проскакивали чуть ли не над самой «малюткой».
Время шло, а Терлецкий и Фомин не подавали никаких сигналов. Корабли фашистов уже выходили из залива. Еще пятнадцать-двадцать минут, и враг будет упущен. Но надо было терпеливо ждать.
Наконец водолазы вернулись. Винты свободны.
— Средний вперед! Всплывать! Торпедная атака!
«Малютка» всплыла невдалеке от единственного большого транспорта в конвое.
Через несколько секунд бухта осветилась ярким пламенем. Пораженный нашими торпедами транспорт переломился и стал тонуть.
— Все вниз! Срочное погружение!
Фашисты немедленно начали преследование. Однако теперь, когда дело было сделано, мы могли отходить в любом направлении.
Всю ночь они безуспешно гонялись за нашей «малюткой». А в восемь часов утра последние глубинные бомбы разорвались позади нас.
Оставаясь на большой глубине, лодка взяла курс к родным берегам. Вечером мы всплыли.
Черноморцы на севере
Вся деятельность Северного флота была подчинена одной великой цели — разгрому гитлеровской военной машины.
На заводах и верфях, в мастерских и учреждениях, на кораблях и вспомогательных судах — всюду люди работали не покладая рук, не щадя своих сил.
Много и настойчиво трудились и подводники. Мы были уверены, что хорошо подготовленная к боевым действиям подводная лодка является, как и в прошлом, грозным оружием не только в борьбе с торговым судоходством, но и с военными кораблями врага.
Изо дня в день, в течение долгих месяцев, упорно и настойчиво мы тренировались в маневрировании кораблем, в применении оружия, в использовании механизмов. Кроме того, мы, бывшие черноморцы, должны были пройти специальный курс обучения для действий в северных водах и сдать соответствующий экзамен.
— Ну, черноморцы, — объявил нам после экзаменов Трипольский, — вы превзошли мои ожидания... Теперь я вижу, что вы приехали не в трусиках со своего курортного моря и готовы воевать и в наших северных условиях.
Подводники повеселели.
— Курс на базу! — скомандовал после небольшой паузы Трипольский, вытирая потное лицо. — Хватит вас мучить. В базе примите запасы, отдохнете немного и... айда воевать!
Личному составу лодки было дано два дня отдыха.
На Северном флоте в те дни начались бои за Печенгу. По всему было видно, что война близится к концу, и те, кто не бывал в боевых походах, стремились во что бы то ни стало попасть на уходящие в море подводные лодки. Ко мне обращались многие с просьбой взять их в очередной поход, но таких настойчивых, как матрос-экспедитор Виктор Паша, я не видел. Он был первым, от кого я узнал, что мне и моему экипажу вручается советская подводная лодка современной конструкции взамен устаревшей английской, и я не мог отказать ему в его просьбе.
Во второй половине Великой Отечественной войны мои земляки, трудящиеся Сванетии, собрали средства на постройку подводной лодки и, когда корабль вступил в строй, обратились к Верховному Главнокомандованию с просьбой поручить командовать им мне.
Свою преданность Советской Родине сваны доказали в тяжелые дни вторжения гитлеровцев на Кавказ. Когда фашистские горноальпийские части сделали попытку прорваться в Абхазию, путь им преградили отважные горцы.
Вскоре фронт отодвинулся от гор Сванетии, и те, кто был уже неспособен носить оружие, решили внести посильную лепту в оборону страны.
Подводная лодка получила название «Советская Сванетия», и мы уходили на ней в свой первый боевой поход.
Вечером, накануне выхода в море, в клубе бригады для нашего экипажа давали концерт. Однако, к моему удивлению, перед началом концерта в клубе оказалось немногим более десяти человек. В кубрике на берегу тоже не было наших людей. Я пошел на подводную лодку, находившуюся у пирса в полумиле от клуба.
Спустившись в центральный пост, я встретился со старшиной группы электриков. В рабочей форме, с переносной электролампой в руках, он спешил в отсек.
Здесь же возился с механизмами усатый Костенко.
— Почему не идете на концерт?
— На концерт я усих погнав, — ответил старшина.
— А сами почему здесь?
— Я проверяю механизмы, днем не успев...
Старшина долго доказывал, что ему никак нельзя идти на концерт, что перед боевым походом нужно все проверить.
Когда я, наконец, заставил людей покинуть подводную лодку и вышел на пирс, меня встретили командир бригады подводных лодок контр-адмирал Колышкин и капитан 1 ранга Трипольский. Они сообщили, что обстановка изменилась и подводная лодка должна выйти в море ранее намеченного срока.
— Это к лучшему, Ярослав Константинович, раньше кончим войну, — улыбнулся контр-адмирал.
