Дальнейшее выжидание становилось уже невыносимым. Каждому хотелось чем-то заняться, отвлечься хотя бы на короткое время, сократить слишком медленное его течение. Захотелось подняться в рубку и осмотреться в перископ раньше, того времени, которое необходимо выдержать, чтобы не выдать себя. Здесь нужна выдержка. Годами воспитывается это качество командира-подводника. Все его действия в бою подчинены здравому смыслу и расчету. Пылкий темперамент — хорошее качество для военного человека, но в подводном флоте более чем где бы то ни было нужно держать темперамент под контролем рассудка.
Мы медленно входили в фьорд. Подошло время всплытия под перископ. Исполняя команду, боцман быстро вращал штурвалы и перекладывал рули на всплытие. Стрелка глубиномера подалась и медленно поползла к цифре, отмечающей перископную, глубину.
Я уже находился в рубке и терпеливо ожидал момента, когда можно будет поднять перископ. Следя за дифферентом и глубиной, нажал наконец электрическую кнопку, и перископ с шумом пошел вверх. Пока шли в узкости под водой, мы больше всего опасались, как бы какое-нибудь малоизвестное течение не отнесло нас к берегу. Поэтому, оглядевшись, я быстро оценил место лодки относительно берегов и дал штурману несколько отсчетов пеленга на выступающие впереди мысы фьорда.
Обзор был короткий, но и этого времени хватило на то, чтобы запечатлеть в памяти картину внешнего мира. Справа и слева возвышались обрывистые двухсотметровой высоты скалистые берега. Ощущение было такое, будто мы находимся в каком-то глухом колодце, окруженном почти отвесными стенами.
Поэтому и фьорд казался более узким, чем он был в действительности. Впереди выступал темный мыс, резко выделяющийся на ярко освещенной солнцем поверхности залива. За этим мысом находилась гавань, сейчас она была нашей заветной целью. В тот самый момент, когда я намеревался опустить перископ, в поле зрения пролетела чайка, ее неожиданное появление заставило меня вздрогнуть.
Погрузились на глубину. На карте уже было нанесено наше место. Помощник командира, работая со штурманом, не ошибся в расчетах — место лодки на карте почти совпадало со счислимым. Теперь более уверенно, но по-прежнему осторожно, крадучись мы продолжали свой путь вперед.
— Если мы не обнаружили себя и нам не помешают, то через полчаса будем в гавани, — сказал Щекин.
По расчету, мы подходили к мысу, от которого следовало сделать поворот, ибо прямо по носу в пятистах — шестистах метрах находился берег.
Снова всплыли под перископ. И вовремя. Из-за мыса открывалась гавань. Командую приготовиться к атаке и с замиранием сердца рассматриваю порт, все более и более развертывающийся перед глазами. Кажется, на рейде пусто: ни одного корабля не видно. Меня охватывает чувство досады: неужели и здесь опоздали, неужели никого нет? Стараюсь убедить себя, что это не так, но по мере того как рейд и гавань открываются и еще ничего не видно, эта мысль укрепляется в сознании.
Передо мной лежит весь южный берег гавани: пустой причал, немного в стороне от него, на возвышенности, знакомая по рассказам разведчиков, гостиница, окрашенная в белый цвет, — здесь живут немецкие офицеры. Вращая перископ в сторону гавани, напряженно, до режущей боли в глазах рассматриваю береговую черту, прощупываю взглядом каждый камень, каждую складку местности. И вдруг кровь приливает к голове: у западного причала обнаруживаю два транспорта, тесно прижавшихся друг к другу. Один из них грузопассажирский — с белой палубной надстройкой, другой — грузовой. Первый водоизмещением 10–11 тысяч тонн, второй — тысяч 7–8. Разгрузочные стрелы на них приподняты. Охватывает чувство неудержимой радости. Не сумев сдержаться, я кричу: «Транспорты!»
Команды одна за другой быстро понеслись по отсекам лодки, еще быстрее идут доклады об исполнении. Дана команда на руль — лодка медленно покатилась вправо.
Тесная гавань позволяет стрельбу торпедами только на медленной циркуляции. Решаю сразу — топить оба транспорта. Осторожность уже не занимает, о скрытности не думаю, так как времени до залпа слишком мало.
Мы прорвались к цели, обманув бдительность врага. Нам удалось пройти под носом у противника незамеченными, и теперь все возможности в наших руках. Перекрестие нитей окуляра перископа медленно наползает на нос переднего транспорта...
— Пли! — командую я.
Прицельная линия коснулась носа второго транспорта; Через несколько секунд снова подал команду «Пли». Сильный толчок в корпус лодки — своеобразный сигнал — торпеды вышли из аппаратов. На поверхности воды появились голубые полосы — следы идущих торпед. Вот они пересекли поле зрения перископа и, быстро вытягиваясь, как по линейке, устремились в сторону противника.
Лодка идет носом вверх и быстро всплывает. Нужно, не теряя ни секунды, погрузиться на глубину, чтобы не подставить свой борт под обстрел береговых батарей, которые находятся внутри самой гавани.
— Право на борт, средний ход. Погружаться!
