Предпринимаем еще несколько попыток прорваться через полотнище сети, но тщетно. При последней попытке лодка запуталась горизонтальными рулями в ячейке сети. Ни сильный передний ход, ни самый полный назад, ни раскачивание кормовой части по глубине и по горизонту, ни продувания кормовой группы цистерн — ничто не может вырвать лодку из цепких объятий сети. Дифференты на нос и на корму доходят до предела. Трудно стоять на палубе, не ухватившись крепко за какой-нибудь предмет. Мы уподобились рыбе, застрявшей жабрами в искусно расставленной рыбацкой сети.
«Недоставало еще, чтобы нас вместе с сетью вытащили наверх», — с горечью думаю я.
В таком состоянии мы находимся более часа.
До наступления темноты еще далеко. Сжатый воздух и электроэнергия иссякают так быстро, что их хватит часа на полтора. Где-то рядом рвутся бомбы, причем взрывы совпадают с моментом, когда мы стравливаем наружу воздух из средней цистерны. Отдельные взрывы совсем близки от борта, но мы вовремя смещаемся в сторону от места, где всплывает пузырь, и лодка уклоняется от прямых попаданий. Сторожевые суда противника подошли к сети и стоят без хода, слышна только работа моторов на холостом ходу. Создается впечатление, что и бомбить-то как следует они нас не собираются. Стоят и ждут.
— Ждут, когда мы всплывем, но плохо они знают советских подводников, — говорю я помощнику.
Мы могли всплыть, но только для того, чтобы сделать последнюю, отчаянную попытку прорваться над сетью или, не колеблясь, принять смерть, дорого заплатив за свои жизни. Но этот момент еще не наступил.
Снова отдаю приказ дать самый полный назад. Все свое внимание сосредоточиваю на контрольных приборах управления. Почти одновременно слышу доклад старшины группы электриков Мартынова, того самого Мартынова, с которым я беседовал по душам накануне прорыва в гавань. В его голосе не слышно ни одной нотки страха или подавленности, голос бодрый, молодцеватый.
Лодка сильно задрожала, и винт за кормой загудел от быстрого вращения. Сначала очень медленно, потом все быстрее, быстрее растет дифферент на нос. Пузырек дифферентометра подходит все ближе к границе шкалы прибора. Наконец он скрылся за металлической обоймой. Трудно судить о величине дифферента — прибор уже ничего не показывает, но каждый из нас, затаив дыхание, чувствует, как дифферент продолжает расти. По палубе покатились какие-то тяжелые предметы, это показывает, что дифферент слишком велик...
Инженер-механик Смычков хватает меня за руку и с тревогой напоминает, что дифферент увеличивать больше нельзя — может разлиться электролит аккумуляторов, и тогда все кончено. Батарея замкнется... Пожар, взрыв...
Напоминание излишне. Я отлично помню об этом и сам, но надеюсь, что прежде чем все это произойдет, мы сумеем вырваться из цепких объятий сети.
Дифферент все увеличивается. Нервы напряжены до предела. Командиры аккумуляторных отсеков Зубков и Облицов, низко склонившись над открытыми лючками аккумуляторных ям, застыли, направив электрические фонарики на крышки контрольных элементов. Наблюдающему со стороны показалось бы, что они вот-вот крикнут то, что всех приведет в ужас. У меня такое ощущение, будто я тоже не выдержу и прикажу остановить ход. Холодный пот выступил на лбу. Не видя стоящего рядом боцмана, я слышу его хриплое дыхание. Сзади меня тоже кто-то тяжело дышит. Сильная сухость во рту вызывает какое-то неприятное колючее ощущение в горле. Вдруг легкий рывок — и быстрое изменение дифферента. Пузырек дифферентометра снова показался из-за «железки» и побежал к нулевому делению шкалы, стрелка глубиномера вздрогнула, пошла влево...
— Вырвались! — почти одновременно не воскликнули, а скорее, прохрипели несколько человек, стоящих возле меня.
— Держите глубину тридцать метров, — приказываю я боцману, который уже перекладывает рули.
Но мы не вырвались. Мы только оторвались от сети. Теперь мы пробуем обойти сеть, но это тоже не удалось. На двадцатой минуте после тщетных поисков прохода, скользнув бортом вдоль сети, мы снова за что-то зацепились. Лодка потеряла ход и стала тонуть кормой. Видимо, течение прижало ее бортом к сети. Но на этот раз нам удалось развернуться перпендикулярно к сети для того, чтобы не намотать ее части на винт.
Не зная конструкции сети, перед которой мы оказались, трудно решиться на вторую попытку обойти сеть.
