И только после полуночи сигнальщики обнаружили конвой, на этот раз многочисленный. Я еще имел время внимательно разглядеть построение конвоя в ночной бинокль. Та же картина, что и накануне: пять транспортов различного тоннажа, и вокруг них, как овчарки при отаре овец, сторожевики с наклоненными назад мачтами. Впереди огромное судно.
Осторожно начали сближаться, готовясь к атаке. Шли мы почти перпендикулярно курсу конвоя, и не нужно было слишком много маневрировать.
На расстоянии примерно 15 кабельтовых сбавили ход до самого малого. До залпа еще минуты три. Я не отрывал бинокля от глаз, чтобы не терять из виду противника.
— Аппараты, товсь!
Никогда в жизни не забуду надводных торпедных атак с их безудержной стремительностью. В эти трудные, напряженные минуты от каждого члена экипажа требовались величайшая выдержка, собранность, мужество.
Вот недалеко от нас с левого борта проходит первый корабль охранения, за ним еще три. Они часто и быстро меняют курс. Порой сторожевики приближаются настолько, что напряжение достигает предела, так и хочется дать сигнал к срочному погружению. Но я беру себя в руки. Надо выдержать, выдержать!
Один из сторожевиков поворачивает на лодку. Все, мы обнаружены... Но вражеский корабль так же неожиданно отвернул от нас и стал удаляться.
До конвоя от нас осталось кабельтовое 12. Огромный транспорт, который мы решили атаковать, медленно приближался. Когда он подошел на прицел, командую:
— Залп!
Три торпеды устремились вперед. Но в момент залпа судно стало поворачивать вправо. Приближаясь к этой точке, последовательно меняли куре и другие суда конвоя.
Промах!
В то время как мы отходили, чтобы развернуться для повторной атаки, из темной части горизонта вынырнул самолет и бреющем полете пролетел прямо над нами. Две бомбы упали в воду с правого борта, к счастью, не задев нас.
Прождали несколько минут. Самолет больше не появлялся.
Поворачиваем вслед за конвоем, мчимся вдогонку. Вскоре нагнали знакомый строй кораблей противника. Заходим в повторную атаку.
Теперь головной транспорт находится на невыгодном для нас курсовом углу. Решаю атаковать другое судно — водоизмещением семь тысяч тонн.
Когда цель пришла на залповый пеленг, три торпеды снова устремились в сторону противника. Через 80 секунд они взорвались.
— Подстрелили все-таки фашиста! — воскликнул механик Крастелев.
Транспорт с креном на левый борт быстро скрылся под водой, а мы погрузились и отвернули в сторону от кораблей охранения.
Преследователи не заставили себя ждать. Минуты через три акустик доложил, что сторожевики приближаются к нам с кормы. Загремели взрывы первой серии глубинных бомб, за ними — второй, но уже чуть подальше.
Напряженно вслушивался акустик Козловский, стараясь по шуму винтов определить маневры вражеских кораблей. По его точным докладам мы и выводили лодку из-под удара сторожевиков. Враги стремились взять нас в кольцо. Тогда мы решили поднырнуть под конвой. Это единственный выход в создавшемся положении.
Описываем циркуляцию. Над головой шум винтов. Тут, под транспортами, мы в безопасности.
Вскоре бомбометание прекратилось. Наверху было, видимо, не до нас: спасали людей с затонувшего судна.
Все, кто находились в рубке, крепко пожали друг другу руки, радуясь новому успеху. Мы не знали, что это наша последняя атака. Победа уже стучалась в двери.
