Мне всегда нравится наблюдать за выражением его лица, когда он просыпается. Оно такое растерянное и уязвимое, пока он не понимает, где находится.
Наверное, тот день был как раз тем самым мгновенье перед тем, как ванна переворачивается и выплескивает через край всю нашу семью. Я уверен в этом потому, что ощущал точно такой же страх следующим утром, когда мы приступили к упаковке вещей. Ощущение, что скоро на нас свалится что-то огромное, и нет никакой возможности остановить это. Правда, на сей раз, я не испытывал предвкушения. Мне все это не нравилось. Это было не смешно. Ни капельки.
Отец зашел в комнату и увидел, что я сижу на полу. Я выглядел довольно жалко, сидя среди своих вещей и кучи пустых коробок, которые я, вроде как, должен заполнить ими.
— Давай веселее, Кэллум, — сказал он. Когда я не ответил, Отец подошел ко мне и сел рядом на кровать. — Знаешь, иногда очень здорово сменить обстановку, — сказал он мне.
— Как так?
— Ну, если все всегда одинаково, то человек прекращает получать удовольствие от этого. И перестает ценить других людей. Поверь мне, сынок, этот переезд изменит твою жизнь так, как ты себе и представить не можешь. Просто потерпи немного и сам увидишь.
Ох, как же он оказался прав.
Трое мужчин бредут по ледяной реке. Эти трое вытащили меня на берег. По- настоящему я знаю только одного из них, но встречал двоих остальных тоже, и теперь мне кажется, что знаю всех трех одинаково.
— Здрасьте, мистер Шредер, — здороваюсь я с первым мужчиной, хотя зубы стучат от холода. — Здрасьте, мистер Шредер, говорю я второму мужчине.
— Ты знаешь этого парнишку? — спрашивает третий — тот ворчливый, которого я встретил в супермаркете. Уверен, это он.
— Здрасьте, мистер Шредер, — снова повторяю я. — Так что за проблема была тогда с апельсиновым соком? — смеюсь я, потому что наконец-то вернулся. Вернулся домой.
Я прыгнул в водопад Кристал-Фоллз и выжил. Дважды.
