Мама замолкает и начинает рыться в холодильнике. Чувствуя себя крайней неуютно, я сижу на кухне пару минут, но, когда она так и не заговаривает со мной, встаю и ухожу наверх. Проходя мимо гостевой комнаты, останавливаюсь и некоторое время прислушиваюсь к негромкому гудению аппарата и к жуткому дыханию.
Захожу в ванную и запираюсь там. Стою и смотрю на себя в зеркало, а затем пересчитываю зубные щетки в стакане над раковиной. Четыре штуки. Интересно, которая из них принадлежит Коулу? Как часто ему чистят зубы?
Смотрю на халат отца, висящий на крючке с внутренней стороны двери. Может быть, он никогда и не бросал нас. Может быть, он остался, чтобы помогать заботиться о Коуле. Если я прав, то можно ли сказать, что мои родители те же самые люди? От подобных вопросов мне становится нехорошо. Потому что я не уверен в ответах. Впрочем, я не знаю теперь даже кто я такой.
Я изучаю свое отражение в зеркале. Лицо такое же, как я помню. Все те же зеленые глаза, а нижние зубы находят один на другой. И у меня все тот же легендарный нос Харрисов.
Вот так я выгляжу, но это не я.
Помню, как отец объяснял мне, что человека определяет его выбор. Тогда я скорчил гримасу, гадая, уж не цитирует он строчки из одной из своих дрянных книг по самосовершенствованию. Но после того, как я впечатал голову другого ученика в шкафчик за парочку глупых слов, я вынужден задать себе вопрос: кто же я?
И на самом деле у меня нет ответа. Насколько я помню, все те решения, которые я раньше принимал не имели особого значения.
Что съесть на завтрак. Что съесть на обед. Надеть шорты, взять ли с собой куртку? Выбрать естествознание, музыку или рисование? Может быть этот выбор подскажет мне хоть что-нибудь. Например, я знаю, что я парень, который боится взять несколько уроков, а потом сменить предмет на музыку, хотя мне очень хотелось этого, к тому же это означало бы, что я бы чаще виделся с Уиллоу.
Почему? Потому что я слишком сильно боюсь совершить ошибку, которую заметят окружающие.
Поэтому я выбрал рисование, где могу прятать все свои старания под чистым листом бумаги, если на то есть необходимость.
Потому что я трус. Вот что означает такой мой выбор.
Кэллум Харрис — трус.
Я пользуюсь туалетом и возвращаюсь в свою комнату. Закрыв дверь, я снова замечаю награды, расставленные на полках. Стою и разглядываю их.
Они мои, я должен убедить себя в этом. Все эти награды мои.
А почему бы им не быть моими? Я упал в водопад и выжил. Вот так, уроды. Я упал в воды Кристал Фоллз.
Некоторое время спустя, раздается стук в дверь.
— Есть хочешь? — спрашивает мама, держа в руках тарелку с горячим бутербродом с сыром. — Ужин будет поздно.
— Да, спасибо, — благодарю я.
Она ставит тарелку на кровать и разворачивается.
— Подожди, — зову я ее, пытаясь задержать. — Мам, прости за то, что я сказал тогда. Это была не шутка. Не знаю, что это было. слова сами сорвались с языка.
— Все в порядке, — отвечает мама. — Тебе через многое пришлось пройти. Я просто волнуюсь за тебя.
— Со мной все хорошо, — заверяю я ее.
— Ладно, — говорит она и снова идет к двери. Но мне не хочется, чтобы мама уходила.
— Мам, — снова зову я ее. — Я хочу кое-что у тебя спросить.
— Что случилось?
Ее ответ звучит гораздо резче, чем я ожидал. Она стоит и выжидательно смотрит на меня.
— Что случилось, Кэл?
— Что происходит между тобой и отцом?
— Что происходит между нами? — удивленно повторяет она. — Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, у вас все в порядке? Ничего такого.
— Кэл, ты нас до смерти напугал, — объясняет мама. — Это было ужасно. Мы даже представить себе не могли, что нам придется снова проходить через подобный кошмар. Но к счастью, все обошлось. Теперь мы спокойны.
— Нет, — собираюсь объяснить я. — Я имею в виду между вами двумя все в порядке? Не знаю, как правильно озвучить вопрос, чтобы выяснить ночует ли отец здесь, по-прежнему ли он живет с нами? — С папой? У нас дома?
Мама выглядит озадаченной.
— Ну, ты знаешь, что последние пару лет выдались нелегкими для нашей семьи: мы должны были заботиться о Коуле, мириться со случившимся. Но у нас все в порядке, я так думаю — при сложившихся обстоятельствах лучшего и не пожелаешь. А почему ты спрашиваешь? Тебе кажется, что что-то не так?
— Нет, — отвечаю я, хотя на самом деле здесь явно что-то не так, не так, как я помню.
— Тогда почему ты спросил?
— Ты все еще злишься на отца? — спрашиваю я. — За то, что он привез нас сюда?
— Злиться? Из-за чего?
— Все было отлично, пока он не принял это предложение о работе. А потом все пошло наперекосяк.
Мама осторожно присаживается на кровать, чтобы не зацепить тарелку с бутербродом. Она заправляет за уши выбившиеся седые прядки и в свете лампы я внезапно замечаю глубокие морщинки, появившиеся у нее на лице.
