Подводное течение (ЛП) полностью

Когда Айви приближается ко мне, я выпрямляюсь и расправляю плечи.

— Ты разбил мою машину? — визжит Айви, и ее глаза полыхают.

— Айви, — произношу я. Чувствую, как плечи начинают опускаться. Нападение, похоже, не состоится. — Слушай, мне очень жаль...

— Ты разбил мою машину! — орет она. — И чуть не убил Хантера!

Вокруг начинает собираться толпа.

— Что? — восклицаю я, искренне шокированный. — Ничего я Хантера не трогал!

— Нет, чуть не убил! — настаивает на своем Айви. — Они все в больнице, Кэл. Хантер, Рикки и Дуэйн! Ты их всех избил!

Дуэйн? А Дуэйн кто такой, черт возьми? Погодите, имя кажется мне знакомым — должно быть это тот третий хмырь, который гнался за мной. Но, чтобы я побил его? Каким образом? Он же весит целый центнер. Добавьте к нему Хантера и Рикки… да вы шутите.

Айви выходит из себя, начинает тыкать свои острым ногтем мне в грудь и оскорблять меня. Даже не знаю из-за чего она расстроена сильнее: из-за своей машины или из-за Хантера. Из-за машины, подсказывает мне чутье.

Но мне хочется узнать, что же произошло с футболистами, которые, когда я видел их в последний раз, атаковали тот пикап.

К сожалению, мне не предоставляется возможность выяснить это, потому что на плечо мне ложится тяжелая ладонь.

— Мистер Харрис, — раздается за моей спиной голос. — Пройдемте в мой кабинет, пожалуйста.

Директор школы Фернвуд. Это не сулит мне ничего хорошего. Айви отскакивает от меня, как будто она со мной вообще не разговаривала.

— Мистер Харрис, — повторяет директор, уже с большим нажимом. — В мой кабинет.

— Мм, конечно. Иду.

Директор подхватывает меня под локоть, и я не сопротивляюсь и не задаю вопросов. Любой дурак в школе знает, что директор ненавидит это. По пути замечаю взгляды других учеников. В их глазах светится любопытство, ужас, ликование.

Вокруг меня разворачивается нечто глобальное, но я пока не в курсе, что именно. Пока меня ведут к кабинету директора, даже его секретарша смотрит на меня так, как будто меня ведут на расстрел.

— Садись, — велит директор.

Я сижу на одном из двух стульев, поставленных вдоль стены у стола директора, всего лишь второй раз. Впрочем, не удивлюсь, если половина жвачек, прилепленных под этими стульями, принадлежит Коулу.

Стулья изготовлены из метала и жесткого пластика, и их края болезненно впиваются в ноги. Такое впечатление, что они специально разработаны каким-то садистом-маньяком.

Напротив стола директора стоят мягкие стулья, предназначенные исключительно для взрослых посетителей. Именно на этих стульях сидели мои родители, когда я был здесь в первый раз после того, как подрался с Хантером и Рикки.

Забавно, даже в тот раз я чувствовал себя так, словно сделал что-то не так. Почему я позволяю себе служить грушей для битья на территории школы? Правила довольно ясны...

Директор Фернвуд закрывает двери. Закряхтев, он садится за стол, но ничего не говорит. Он просто сидит и изучает меня своими злыми драконьими глазками. Несколько секунд я ежусь под этим взглядом, а затем решаю, что невиновный человек уже сказал бы что-то к этому моменту.

— Я сделал что-то не так, мистер Фернвуд?

Директор не отвечает. Поэтому я ерзаю на сиденье, надеясь, что таким образом обеспечу приток крови к ногам. Кто-то стучит в дверь.

— Войдите, — разрешает Фернвуд.

Это шериф. Я сглатываю огромный комок, который скорее напоминает свернувшегося клубком ежика, когда шериф входит в кабинет.

— Доброе утро, Том, — здоровается шериф, когда режущий уши звонок умолкает. — Как Вэнди?

— Неплохо, Марлон, спасибо, что спросил. Слушай, как дела у Роско? Я вчера выглянул в окно гостиной и заметил, что он, прихрамывая, бредет по вашему двору.

— Да. Ветеринар говорит инфекция попала в лапу.

— Бедняга.

— Сам виноват. Если он и дальше будет разлизывать ее, то придется на него надеть защитный воротник...

— Ха! Он будет выглядеть смешно!

Я снова ерзаю.

— Что такое, молодой человек? — спрашивает шериф, полностью развернувшись ко мне вместе со стулом. — Не в состоянии посидеть спокойно несколько минут?

— Нет, — отвечаю я. — Не хочу опоздать на урок.

— Ах, вот оно что, — восклицает он. — Как прошли выходные?

— Не очень хорошо. Я приболел.

— Приболел?

— Ага.

— Похмелье?

— Нет, — отвечаю я. — У меня была простуда, — лгу я, говоря при этом в нос. К счастью, он у меня до сих пор покрасневший и опухший от «поцелуя» с подушкой безопасности. Но вопрос шерифа заставляет меня занервничать. Если шериф будет расследовать аварию, то он как раз будет искать подобные повреждения.

— А в воскресенье? Чем занимался? Днем и вечером?

— Ничем, — ответил я. — Я как раз тогда разболелся.

— Понятно.

Очевидно, эта информация оказалась очень интересной, поскольку шериф выудил из кармана небольшой блокнотик. — А теперь перейдем к вечеру пятницы. Чем ты занимался в пятницу вечером?

Ситуация стала более опасной. Мне не хочется рисковать, и я бы с удовольствием придерживался нейтральной версии, но потом вспоминаю, что родители видели, как я уехал из дома вместе с Айви. Один телефонный звонок и правда выплывет наружу.